Гротеск

Народ, что работает в Шэньчжэне, не упустит своего, когда дело касается денег.

Вернувшись вечером на квартиру, где мы жили, я решил посоветоваться с Мэйкунь.

Услышав мой рассказ, сестра нахмурилась:

— Я тебе не говорила, но на днях я видела у вокзала одного типа… Мне показалось, это Цзиньлун. Похож на него как две капли воды. Я подумала, что рано или поздно он явится в клуб. Тогда нам крышка.

Место, где мы работали, считалось дорогим и популярным. Народ, понаехавший в Шэньчжэнь из внутренних провинций, туда не ходил. Главные клиенты были из Гонконга и Японии. Я сомневался, что Цзиньлун покажется в нашем клубе, но мы запросто могли столкнуться с ним на улице. Ведь Шэньчжэнь — город небольшой. Опасность приближалась.

Понимая, что медлить нельзя, я прямо со следующего дня стал искать выход на людей, которые переправили бы нас в Японию. От Цзиньлуна мы, наверное, могли бы скрыться в Шанхае и попробовать там подыскать человека для этих целей, но с Лоу Чжэнь такой номер вряд ли бы прошел. Во-первых, как я слышал, один из ее младших братьев жил в Шанхае, а во-вторых, вряд ли бы кто-то взял на себя риск связываться с людьми, за спиной которых государственная власть. На наше счастье, одна девчонка из караоке-клуба, приехавшая из города Чанлэ в провинции Фуцзянь, сказала, что познакомит нас с нужным контрабандистом. Я тут же позвонил ему и сказал, что мы хотим в Японию.

Мы заплатили этому человеку один миллион иен за два поддельных паспорта. Остальные деньги — по два миллиона с человека — договорились отдать, когда начнем работать в Японии. Всего вышло пять миллионов. После этого я вздохнул с облегчением. Надоело все время оглядываться и бояться, зная, что за тобой идут по следу. Как говорится, не до жиру, быть бы живу.

9 февраля 1992 года. Умирать буду — не забуду. В тот день началось наше плавание в Японию. А тремя годами раньше, 9 февраля, мы с Мэйкунь уехали из родного дома. Такое вот совпадение. Понять, каким опасным было наше путешествие, могут только те, кто прошел такой же путь. И еще: мне страшно тяжело вспоминать о гибели сестры. Говорить об этом не хочется, поэтому распространяться здесь не буду.

Всего нас оказалось сорок девять человек, в основном — молодые ребята из Фуцзяни. Было и несколько девушек примерно того же возраста, что Мэйкунь. Опустив глаза, они жались поближе к парням. Семейные парочки, подумал я. Плавание предстояло тяжелое, никто не мог знать, выживем мы или нет, и по девчонкам было видно, как им не хочется становиться обузой мужьям. Только одна Мэйкунь вела себя как ни в чем не бывало. Она все время радостно поглаживала толстую темно-коричневую книжечку — фальшивый паспорт, о котором прежде и мечтать не могла.

Сначала нас посадили на рыболовное суденышко.