Гротеск

— Сколько еще до Чунцина?

Я не мог ответить — у меня не было часов. Однозубый мужичонка тут как тут:

— Еще часа два. Там тоже знаешь какая толпа. Опять полезут. Что поезд, резиновый, что ли?

— А что делать-то? Куда им деваться? В деревне сидеть? Зубами от голода щелкать и думать, будет завтра что пожрать или нет? Ждать у моря погоды? Уж лучше здесь, — заявил прыщавый.

Я думал так же. В поезде, конечно, был ад, зато впереди новая жизнь — большой город. Свобода. Заработаешь денег — и свободен. А в деревне как их заработать? Правда, Цзянь Пину захотелось еще больше свободы, свободы в другой стране, и он погиб. Но набившиеся в поезд люди, оказавшись в таких диких условиях, все равно были готовы на все, лишь бы не возвращаться в деревню.

Я вдруг услышал журчание. Ехавшие с нами деревенские девчонки смущенно хихикали. Одна, взятая подружками в кольцо, справляла нужду в ту самую банку, из которой пила чай.

— Вот и «Нескафе» пригодилось, — засмеялась сестра.

— Ты как?

Сестра повернула бледное личико к окну, в которое был виден кусочек неба. Я понял, что ей приспичило, и, не зная, как поступить, посмотрел на закрытую дверь уборной.

— Хочешь?

— Ну нет! Двадцать юаней! С ума сойти. Нам еще столько ехать… Мы так все деньги потратим. А эти гады на нас будут наживаться, — проговорила она, стиснув зубы.

— И что делать?

— На пол будем.

Ничего другого не остается, подумал я, глядя в потолок. Уже темнело, но горела всего одна желтая лампочка. В сумерках особо никто и не заметит. Сестра тихонько пустила струю. Чтобы отвлечь от нее внимание, я обратился к стоявшему у меня за спиной беззубому:

— А в Чунцине можно что-нибудь поесть купить и воды?

— Ну ты даешь! — хмыкнул мужичонка. — Как ты потом в поезд влезешь? Поэтому все с собой что-нибудь взяли.

— А попить никто не даст?"

"— Дам, — услышал я и с надеждой обернулся. Мужик в залатанной маоцзэдуновке встряхнул грязную пластиковую бутылку, наполненную водой. — Десять юаней.

— Что так дорого?

— Тогда гуляй. От себя, можно сказать, отрываю, а он еще ломается!

— Десять — за двоих! — отрезала сестра. Я с удивлением посмотрел на нее.

— Ладно, пейте. Черт с вами!

Услышав, как мы договариваемся, стоявшая в конце прохода женщина протянула нам крошечный мандарин:

— Купите и у меня за десятку!

— Водички попьем и подумаем, — холодно ответила сестра.

Женщина цокнула языком.

«Бедняжка, — подумал я о сестре, — пришлось справлять нужду на людях». Но похоже, ей уже было все равно — она сделала безразличное лицо, глаза ее сверкнул и. Взяв бутылку, сестра стала пить, задрав голову и показывая белое горло. Напившись, передала бутылку мне и шепнула:

— Мне хватит. Пей, не стесняйся. За десять-то юаней.

— Правильно.

Удивительно! Сестра менялась прямо на глазах.