Грот в Ущелье Женщин

Пловец, не выпуская буксира, потянулся одной рукой к пистолету, но кобура была уже пуста. Изогнувшись, он потянулся к ножу, прикрепленному у колена, но и его матрос-водолаз успел вытащить из ножен на мгновение раньше.

Как акула, попавшая на блесну спиннинга, взбесился пловец, пытаясь сбросить матросов, но те мертвой хваткой вцепились в него, воздух по трубкам не пропускали, и пловец уже через минуту обмяк и выпустил из рук буксир-торпеду. Теперь можно было, пропуская воздух небольшими порциями, чтобы заморский гость совсем не задохнулся, поднять его на палубу сторожевика.

Оставшиеся водолазы затопили базу, открыв внутреннюю задрайку, и, прихватив буксир, тоже поднялись на корабль.

Конохов радировал на заставу: «Операция прошла успешно. На борту задержанный диверсант». Радостная шифрограмма. Радовались мы, однако, раньше времени. Как тот сокол, что вороны не поймавши, уже теребит ее…

Глава шестнадцатая"

"Уныло мы подходили к причалу. Хотя что бы, казалось, рыбакам хмуриться? Они все сделали, что от них зависело. И снаряжение запасное подводных пловцов помогли вытащить, и когда пловцы так и не показались на берегу (а прошло уже более двух часов), сами предложили осмотреть острова. Мало вероятного, чтобы диверсанты рискнули выйти на какой-нибудь остров, но вдруг укроются в камнях в ожидании спасительной помощи. Предложение поэтому я поддержал. Все равно вода в реку еще не пускала.

Пошли. У каждого острова бросали якорь, подтягивали шлюпку, которая тащилась на длинном буксире за кормой, и подгребали к берегу. Рыбаки вместе с нами буквально прощупывали каждый кусочек земли, хотя просил я их не выходить из лодки: что может сделать безоружный рыбак с вооруженным диверсантом – но они и слушать не хотели. Лишний глаз – не помеха. А труса праздновать сподручно ли мужчине? Бог не выдаст – свинья не съест. И весь ответ. Пришлось рыбаков держать под присмотром, чтобы в любой момент можно было помочь.

Все острова, кроме Маячного (туда пограничный наряд раньше был выслан), осмотрели. Пусто. Вода с полой на убыль пошла – пора к причалу курс брать, а Никита Савельевич спрашивает:

– Еще чем пособить?

– Не знаю. Вот уж, поистине, в воду канули.

– Не утопли же. Вылезут где ни есть.

– Возможно. Тогда и видно будет, что делать. А пока – домой.

Согласились, но чувствуют себя виновными в том, что потеряны пловцы. Только причем же рыбаки? Полосухин, Конохов и я – вот треугольник, на котором вся вина. Что-то не так сделали, где-то просчитались.

Сколько раз в жизни я зарекался: не опережай события, не строй радужных перспектив, но нет, все неймется.