Громов: Хозяин теней

— Ленка… — я разлепляю губы и удивляюсь, что в груди не булькает. — Ленка, а Ленка… а чего ты вяжешь?

— Шарфик, Громов. Чтоб тебя удавить, зараза ты этакая, — ласково отвечает Ленка. — А то ж сам ты точно не сподобишься.

И пытается улыбнуться.

А я смеюсь. И в груди клекочет и клокочет.

— Ленка… так ты, выходит, бабка?

Смех перерастает в кашель. И Ленка, отбросивши спицы и нитки, подскакивает ко мне. Это она зря. Чувствую я себя почти даже нормально. Ну, для нынешнего состояния.

— Вяжешь вот…

— Я тебя точно придушу, Громов, — она ворчит, но в глазах — беспокойство.

— Ленка… слушай, а я вот думал… а чего ты меня не послала? Ну, тогда?

Когда братец захлопнул дверь перед носом, а я в очередной раз понял, что вот всё. И мне бы лечь и сдохнуть, а я пополз наверх. На хрена? Понятия не имею. Потом читал, что коты, спасаясь, вверх бегут. Типа инстинкт. И я, выходит, тоже кот.

Или скорее долбодятел.

Вот и пополз.

И приполз.

И лёг там, прижимая рукой дыру в бочине.

А очнулся уже в Ленкиной хате.

— Не знаю, — сказала она. — Как-то вот… день не заладился. Сперва клиент кинул. Сунул фальшивые, прикинь? Потом Аркашка… мой…

Сутенёр.

Наглый был, тварь. Претензии предъявлять пытался. Мне.

Смех.

— Велел скататься к нужному человеку… типа… а там он и с другом, и бухие в дребедан. Настолько, что ничего делать не могли, так развлекались… к стенке поставили и сперва бумажными шариками кидались, потом надоело… и шмалять стали. Я думала, что всё… а Аркашка потом и денег не дал. Типа, отрабатываю штрафы… и по мордасам надавал ещё.

Она обняла себя.

Вот ведь…

— Ты не рассказывала.

— А на кой? Я тогда домой шла, думала, нажрусь и из окошка. На хрен такая жизнь. Всё одно или сопьюсь, или сторчусь, или пришибут какие отморозки. Так хоть сама… а тут ты под ногами валяешься. В кровище. Пожалела.

— Как котика?

— Как котика, — она криво улыбнулась. — Наверное, увидела, что кому-то поганей, чем мне. Вот и…

— Спасибо.

Я ведь тогда так и не сказал почему-то. Шубу вон купил. И серьги золотые. Польские. Теперь-то у Ленки что шуб, что золота… но спасибо я ведь не сказал.

— И тебе, — она не отвернулась. Она поняла всё правильно.

— Мне-то за что?

— За всё, Громов, — она поправила одеяло. — За всё… ты… конечно, не ангел и ни хрена не принц… но ты первый, кто ко мне как к человеку… не к мясу, а именно к человеку… и всегда-то. Даже потом… расходились когда… ни ты мне ничего не должен, ни я тебе… а когда Гошка… я позвонила.

Гошка её ещё тем придурком оказался. А главное, тупым до крайности.

— И ты сразу приехал.

— Надо было раньше позвонить.

До того, как Гошка ей рёбра сломал и, как после выяснилось, не в первый раз. Ну да…

— Я ж не думала, что ты… боялась… он ведь совсем был…

Отмороженным.

— А ты поговорил, и Гошка… — Ленка запнулась. — Уехал.