Громов: Хозяин теней

Я долго поверить не мог, что это дядька Матвей нас.

Что из-за него тогда…

И Тимка, и Димон.

Братья Никитские, уже из новых, молодых, но всё равно ведь свои. Что и меня он приговорил. Я ведь даже не убивать ехал. Поговорить. До последнего надеялся, что дядька Матвей скажет, что это все херня, что его оболгали, подставили. И я поверю.

Я готов был верить.

Мы бы обнялись и вместе стали искать ту тварь, которая…

А он ничего не стал отрицать и сказал:

— Молодец, Гром. У хорошего бойца помимо характера мозги быть должны. У тебя есть.

Я же спросил:

— Почему…

Он вздохнул и ответил:

— Времена меняются. А жизнь, она такая… или изменишься, или сдохнешь.

И усмехнулся криво так:

— Ты, Гром… меняйся, давай. Чтоб не зря всё.

К совету я прислушался. А дядьку Матвея похоронил честь по чести. И памятник хороший ему справил. Самый лучший, из чёрного мрамора.

Дерьмо.

И душа опять болит. Как тогда. Даже сильнее. Тогда-то я быстро в себя пришёл. И дело продолжил… ну как, дядька Матвей был прав. Времена менялись.

Я сумел.

Выжил.

Встроился. Не лёг в могилу. Не спился. Не сторчался. Не разорился. Не полез в политику, вовремя сообразив, что с теми хищниками мне не тягаться. Но ничего. Научился находить союзников и топить врагов чужими руками. Выставлять своих марионеток на большой арене.

Сдавать.

Менять.

Дерьмо. И почему тошно-то так? Главное, не физически, хотя физически тоже, но в душе ещё муторней. Совесть соизволила очнуться? Самое время…

Самое.

Закрываю глаза, пытаясь перенестись туда. Там я мудрый наставник, защитник и всё такое. И нужен… кому-то же нужен. И живу. Хоть чужой жизнью в чужом теле, но ведь живу.

А ведь могу и полностью.

Мальчишка слабый. Что мешает просто подвинуть и занять это тело самому? Я сумею распорядиться даром. С моим-то опытом, с моею хваткой. Я их там всех…

Гоню мысль. Причём такое чувство, что мысль эта вроде бы моя, но не до конца, будто кто-то на ухо нашёптывает. Хрена. У меня к сладким посулам давно иммунитет. Но за мыслишку пытаюсь уцепиться, потому что одно дело — там, и другое — здесь.

Тень?

Если долго смотреть в себя, то чего только не увидишь. Хоть бы и каплю тьмы, которая скрылась где-то там, в глубинах разума ли, души или просто воображения, опухолью подстёгнутого.

Вот, значит, ты какая.

Не успокоилась?

Я потянулся к ней, пытаясь ухватить скользкую каплю да и задавить её, потому что я-то ладно, но и Савке, чую, тоже шепчет. И тоже сладкое. Обещает, небось, славу и плюшки на завтрак. Мальчишка же и вправду слабый пока.

Станется…

Я её ухватил. А она дёрнулась, взвизгнула и скользнула куда-то, утягивая меня следом.

Переход?

Теперь иной. Такой, будто… будто в дыру в заборе протянули, причём узкую, в которую чудом протиснулся. Но тень я не выпустил.

Савка.

И дыра в заборе наличествует.