Громов: Хозяин теней

И только теперь мы научились различать людей.

Черно-белый рисованный Савкин мир чем дальше, тем сложнее становился. Кому рассказать, сколько у серого цвета оттенков, не поверят в жизни. Хотя нам и рассказывать некому. Мы вот так просто любуемся.

Обживаемся.

И запоминаем.

Хотя бы пацанёнка, что присел у стеночки, надеясь, что за старой бочкой его не видна. И оттуда наблюдал за Савкиными мучениями.

— Его поставили за тобой следить. И каждый вечер он отчитывается, чего видит. А чего он будет видеть, если ты всё забросишь?

— А… а давай на него тень выпустим? — собственная идея показалась Савке до того удачною, что и отжался он на раз, без дрожания и нытья. — Пусть она его сожрёт?

— А по ушам?

— Мне?

— Не мне же ж. Ты чего удумал? На живого человека тварь спускать.

— А чего он?"

"— Он пока ничего. И будешь правильно себя вести, то никто и не тронет. А если тронет, то ответишь раз-другой. А чтобы ответить, сила нужна.

Не убедил.

На кой сила и мучиться, когда тень есть.

Её мы выпускали пару раз. И если сперва Савка дрожал и трясся, вдруг кто заприметит или случится беда, то постепенно осмелел. Что до тени… сложно сказать, способна ли она убить человека. Та, дикая, которая набросилась на нас ночью, однозначно убила бы.

А нынешняя?

Она была иною. Слабой. И как по мне годилась лишь на то, чтобы разговоры подслушивать. Чем, собственно говоря, мы и занимались. Но ничего интересного не услышали.

Не считать же интересным то, как Зорянка пересчитывает простыни в подсобке и причитает, что три вовсе расползаются, а значит, придётся доставать новые. Или как Фёдор жалуется Павлу Терентьичу, наставнику на тяготы бытия и цены, а после они вдвоем моют кости Евдокии Путятичне, которая, конечно, всем хороша и женщина строгая, но разве ж можно бабе такое дело доверять?

Сама Евдокия Путятична, если с кем и разговаривала, то исключительно по делам приютским.

Те же простыни.

Ткани, которые должны подвезти.

Одежда.

Хлеб, что доставили черствый, в печи наново отсушенный. И муку негодную. Счета. Электричество. Экономия… эта женщина умела выкручивать руки собеседникам, хотя при том оставалась безукоризненно вежливой. И пожалуй, её я зауважал.

Хотя…

Не знаю.

Она явно знала о происходящем больше остальных. И порой я ловил на Савке задумчивый её взгляд. Но толку-то. Взгляд к делу не пришьёшь.

— И всё равно, — Савка поднялся и разогнулся, с кряхтением, что старик. — Можно ведь попробовать…

— Что?

— Ну… Тень там… её кормить надо.

— С чего ты взял?

— Так… сама сказала.

Новость.

Мальчишка за бочкой привстал, выглядывая.

— Так и сказала?

— Ну… не так, как ты… но она ослабелая. А если будет питаться, то станет сильной.

Вот только управится ли Савка с сильной?

— И чем она питается?

— Тенями другими. Или жизненной силой. Можно… выпустить. Ночью.