Громов: Хозяин теней

Темные глыбины, в которых то тут, то там проблёскивают искорки огней. Они отделены от реки улицей и широкой полосой света. Исходит тот от фонарей. И главное, что все-то работают, ни одного битого.

Но запах…"

"Воняет тут прилично.

— А мы куда идём? — уточняю на всякий случай. Лица Еремея не видать, да и поднимает он воротник своей шинели, то ли от нас заслоняясь, то ли от ветерка. Хотя ветерок тёплый, а что смердящий химией, так это, я понял, нормально.

Обыкновенно даже.

— Батька частенько грозился, что на завод нас продаст, там и подохнем, — Метелька пристроился рядом со мной и руки в карманы сунул. Сам же ссутулился, выгнул спину причудливым горбом и шею вытянул. — Хрен ему теперь. Сам сдох.

И сплюнул под ноги.

Еремеево движение я не заметил, только Метелька вдруг полетел кувырком.

— Веди себя прилично, — сказал Еремей наставительно. — И выпрямился!

Главное, спорить у Метельки желания не возникло. Вскочил. Отряхнулся под насмешливым взглядом и вытянулся в струнку. Было бы смешно, когда б я сам не вытянулся.

— Вот так лучше. А то ишь, взяли моду… корчат из себя. Идём же мы к Лужской больничке.

— Это примонастырской? — уточнил Метелька и скривился. — На кой?

— Помогать станем.

— Да… — он явно хотел добавить что-то ещё, но потёр затылок и благоразумно промолчал, чем заслужил одобрительный Еремеев кивок:

— Правильно, — произнёс тот. — Отроку в обществе людей взрослых надлежит помалкивать и видом своим выражать почтительность. А то никакого воспитания. Ничего, я из вас людей сделаю.

Прозвучало это вдохновляюще.

— Что за больничка? — уточняю.

— Так… для бедных, — Метелька выпячивает губу. — Для всякого там сброда… у кого на нормального лекаря деньгов нет.

— А то у тебя вот есть, — Еремей приподнимает Метельку за шиворот, так, легонько, скорее силу демонстрируя, чем и вправду угрожать пытаясь. — Запомни, бестолочь, что с человеком в жизни всякое приключиться может.

И отпускает.

— И ещё… ежели кто думает, что слишком хорош, чтоб руками мараться, то вона, может туточки подождать. Заставлять не стану. Учить тоже.

Киваем с Метелькою вместе. Если у него и была мысль отказаться, то после этого заявления исчезла.

— Тут, на окраинах, — Еремей как-то сразу и успокаивается. — Богатым взяться неоткуда. Рабочий люд. И многие едут из деревень за лучшею жизнь. Сперва сами, потом и семьи тащат. Оно-то как, пока силы есть, есть и работа. И платят за неё рублём. Многие на заводах вон и пайку дают, чтоб силы были, а нет — так при лавке заводской всегда и на лист взять можно.

Под расписку?

— А цены? — спрашиваю, подозревая подвох.

— Верно мыслишь. Цены там иные, нежели в городе. Но порой выбирать не приходится.