Громов: Хозяин теней

Савка решился добраться до него и на подоконник залез. Интересно, что там? Мне вот тоже интересно. В моё, больничное, видны стрелы небоскрёбов.

— Что такое небоскрёбы? Здравствуйте, — Савкина радость светлая и даже немного неудобно, потому что было бы кому радоваться.

Но приятно, что уж тут.

И будет ложью сказать, что я совсем не думал о семье. Думал. Особенно в последние годы. Или когда диагноз поставили. И о детях думал. О сыне. Наследнике. Чтобы передать всё. Только как-то оно не заладилось, что ли?

А болит. Нашёл-таки Викуся, поганец, слабое место. Оказывается, и у меня они есть.

Не важно. Небоскрёбы, Савка, это дома. Во много этажей.

Савка знает. Видел. Они с маменькой одно время жили в доходном доме купчихи Селюцкой, правда, на самом верху, на чердаке, но так дешевле. Там ему нравилось. Высоко. Интересно. И за стенкой — голуби курлычут. Только подниматься тяжко, на пять этажей.

Нет, Савка, небоскрёбы — это выше. Много выше.

Вспоминаю, почему-то уверенный, что вспоминания мои Савка увидит. И он видит. И замирает в восторге. Он про такое только читал, раньше, когда мог читать. И картинку видел, про то, что в Москве высотное строение указом Его императорского Величества возвели.

Отец ещё сказывал, что когда-нибудь Савку в Москву возьмёт.

Учиться.

И следом я уловил печаль.

Не взял, выходит… ну ничего. Вырастешь и сам поедешь. В больших городах и возможности большие. Поступишь учиться…

— Вряд ли, дяденька…

— Савелием зови, — отвечаю Савке. — Тёзки мы. Отчего же? Хотя так-то да… слепым тут тяжелее. Но, может, способ отыщешь, было бы желание… и так-то…

— Ублюдкам не положено, — Савка ответил это со всею взрослой серьёзностью. — Только если кто в род возьмёт и имя с отчеством даст.

— А если нет? Что, до конца жизни сидеть без фамилии с отчеством? А документы как?

— В приюте выправят. Буду тогда государевым…

— Это как?

— Савелием Государевым, — пояснил мальчишка. — Павловичем, как нынешний император зовётся. Сироты все на его попечении пребывают. Ну и с его милости живут.

Порядки, однако.

— После уже, если выслужить там, то можно подать прошение, чтоб фамилию сменить. Отчество-то государево останется, но… ну и так-то… сложно.

Думаю.

Если по фамилии понятно, кто ты и что за тобой семьи нет, которая при нужде вступится… хотя вот и за мной нет. Ничего. Выжил как-то. Правда, в том и дело, что «как-то»…

— В гимназии и лицеи Государевых не принимают…

— Совсем?

— Если только особые таланты к учению выказывают. Или вот дар находится… тогда от приюта прошение поступает. Но там мало.

Квоты, ясно.

И Савелий вздыхает. А потом добавляет.

— Но способных быстро по родам да семьям разбирают… и так-то…

— Так и тебя ж заберут.

Помню, о чём в прошлый раз говорили.

— Хорошо бы… — теперь в голосе Савки сомнения.