Не желайте слишком громко

– И это нормально, мужчине нужен уют и забота, ты же женщина, в конце концов, следить за домом – твоя обязанность!

- А вместе убраться не судьба?! – я тоже начала заводиться. – Вообще, знаешь, я всегда думала, что заботиться обо мне как раз мужчина должен, и не потому, что я вся из себя такая замечательная хозяйка и хожу по дому исключительно в шёлковом полупрозрачном халатике и кружевном белье! А потому, что я тот человек, который ему нужен, а не некий идеал, который всегда при параде и намарафеченный! – выдохлась, глубоко вздохнула.

- Ну это ты уже перегибаешь палку, но ходить по дому в твоём этом махровом халате я считаю тоже не дело! Ты в нём на чучело похожа! – маман окинула меня жалостливым взглядом.

- Я дома, - отчеканила и демонстративно затянула пояс халата. – И отдыхаю тут. Если твой эстетический вкус не устраивает мой внешний вид, ну извини, переживёшь. И я тебя уверяю, большинству обычных мужиков глубоко фиолетово, сколько там баночек и коробочек стоит у меня на столе, - я плюхнулась на диван и демонстративно уставилась в ноут, поставив его на колени.

- Это ты так думаешь, - не сдавалась мать. – Юль, начни хоть чуть-чуть за собой следить, а, я тебя прошу. Ну что ты вечно ходишь, как…

- Мам, я отдохнуть хочу, - перебила я, не желая по десятому разу выслушивать, почему у меня нет шансов найти себе хорошего мужа.

Она потопталась, посопела и молча вышла. А я осталась сидеть, борясь с извечным чувством вины и никчёмности, которое оставляли подобные разговоры. К счастью, в последнее время они случались всё реже. Но отходила я от них гораздо дольше, чем раньше, мама прекрасно знала, куда ударить побольнее. Так до конца и не справившись с эмоциями, я вскоре легла спать – бессонная ночь тоже сказывалась.

Несколько дней прошли в обычном режиме – работа, тренировки, скалодром. Отношение братьев неуловимо изменилось, хотя как именно, я затруднялась сказать. Нет, Пашка по-прежнему не позволял себе на работе ничего лишнего, не давая коллегам новой пищи для слухов: мы так же обедали вместе, так же приезжали утром и уезжали вечером, и вроде как со стороны казались действительно хорошими знакомыми. Но взгляды, прикосновения, улыбки никто не отменял, и в них было столько всего, что слова и не нужны оказались. Внешне я вела себя, как раньше – улыбалась в ответ, охотно разговаривала, не шарахалась, чувствуя ладонь на талии, или когда Пашка брал за руку. Кое в чём близнецы всё же стали смелее, и я не отказывалась от поцелуев – ну приятно, чёрт, тем более что делали они это всё-таки по очереди, к моему тайному облегчению. И только на самом дне души шевелилось смутное сожаление пополам со смущением. Картинки того утра на кухне нет-нет да и всплывали в памяти…

А ещё, оставался незаконченным разговор.