Гром. Тишина твоей измены

Как будто хотела протолкнуть ее в себя глубже.

Попыталась скрутиться в комочек, но я ей не позволил. Не стал прекращать движения пальцами, которые сейчас заставляли ее тело содрогаться крупной дрожью от подступающего оргазма.

— Сё-ём…

Низкий, грудной женский голос.

Спазмы кончающего на твоих руках желанного тела.

Член рвался наружу через ткань одежды. Я дождался, пока она хоть немного расслабится. Содрал с себя брюки и боксеры, бросил на пол.

Будет мятое, похер!

— Родная моя, — я навис над Сашей, оперся на локти.

Моя жена.

Единственно любимая женщина на всем белом свете.

Тяжело дыша, она лежала с закрытыми глазами. Ресницы слиплись в острые треугольнички. Плакала от оргазма?

Я улыбнулся.

Бывает.

Губы искусаны, припухли, стали еще ярче.

Хотелось тоже сжать их зубами. Но я себе не позволил. Потом может быть больно. Не хочу еще хоть раз сделать ей больно.

На поцелуй она ответила.

Потянулась сразу же. Обхватила руками за шею. Выгнулась, прижалась грудью.

Секунда до моего безумия, родная, всего секунда…

Головка члена раздвинула влажные от смазки складочки. Я нажал бедрами и нырнул в горячую тесную глубину ее лона.

Милая моя…

Твоя киска — филиал рая на земле.

Медленно, но неумолимо я вошел на всю длину члена. Саша распахнула глаза. Выгнулась подо мной, прижалась еще теснее.

Я прижался пахом к ее складочкам. Вот так. Максимально глубоко и близко к тебе. Чтобы ощущать каждое сокращение твоих мышц, любимая.

Сдерживаться было невозможно.

Киска еще пульсировала отголосками предыдущего оргазма. Сжимала меня бархатным захватом.

Хотелось взять ее жестко. Выдрать как тогда, когда приезжала домой. Грубо и безжалостно. Чтоб кричала и сама толкалась навстречу.

Но не буду.

Это потом. А сейчас я хочу просто любить тебя. Чтобы ты снова мне поверила. Чтобы вспомнила меня. Наши ночи.

Я начал двигаться в ней.

Вначале медленно, чтобы дать ей привыкнуть к размеру. Член не пальцы. Особенно мой.

Но Саша сама обхватила меня ногами за пояс. Раскрылась передо мной максимально. Потянула на себя.

Порочная моя тигрица!

Отказать ей было невозможно. И я ускорился. Стал вбиваться в жаркое лоно. Отстранился, накрыл ее грудь ладонью. Сжал твердый сосок. Саша ответила хриплым стоном.

Она металась на сбитой простыне.

Светлые волосы растрепались. А я смотрел на полузакрытые глаза, на открытые в чувственном стоне губы.

И сгорал к чертовой матери.

Отчетливо понимал, ЧТО у меня пытались отнять.

И еще лучше понимал, что у них могло получиться. Потому что я сам оттолкнул ее.

Мудак.

— Семё-ён…

Сильная судорога передернула женское тело. Я услышал тихий «ах!», а потом она закричала. Громко, но обессиленно.

Мокрая киска сжала мой член. Стиснула со всех сторон.

По позвоночнику словно кипяток пролился.