Гром Раскатного. Том 4

— Как же красиво-то было…

Я остановился и зажмурился, пытаясь нарисовать картинку из прошлой жизни, где ветви громодеревьев искрились удивительно красивыми фиолетовыми молниями.

От них можно было заряжаться электроманту. Их активные свойства привлекали всяких чудных зверей, которые имели отношение к магическому току, и в целом… вот бы и здесь нечто подобное сделать.

От воспоминаний у меня аж настроение стало лучше. Внутри потеплело, что ли…

«Может, высадить нечто подобное и здесь, в этом мире?»

Я задумался над этим, но было одно «но». В этом мире не было подобных деревьев. И чтобы придумать нечто подобное, нужно иметь под рукой не только друида, который поможет роще появиться, но и алхимика, чтобы создать семечко громодерева.

В целом, это все было решаемо, есть, как говорится, деньги, и есть желание. А придумать, как все это исполнить — вопрос времени.

Я остановился буквально в двухстах метрах от небольшой усадьбы около леса и первым делом отправил Стрелку на разведку, дабы самому лишний раз не показываться.

«Прикольно вы мою дачу обжили, — я смотрел на „мир“ глазами мезофамильяра. — Еще и наркопритон устроили. Жопа вам, уроды, особенно за вазу, которую мама привезла из Османской империи».

Я стал свидетелем того, как произведение древних гончаров использовалось для нужды. Белка насчитала пятьдесят человек. То есть, это была вся армия Тришки-Сибиряка. Так что, оставалось только их проредить, хех.

Затем, буквально через пару минут, один из членов этой наркоманской группировки начал выползать через окно. Как раз со стороны черного входа. Отсюда он только и мог что свалить в лес, и обстановка, так сказать, располагала к этому.

Судя по походке и по тому, как он шлепнулся на землю, выползая через раму, он был под веществами. Хотя он мог выйти через дверь… эх, идиот.

Стрелка тут же нырнула в его телефон, пока он почесывал копчик и постанывал от боли, ну и через мгновение, я стал отслеживать его приближение. Когда до меня, ему оставалось пройти сто метров, Стрелка ворвалась в плату памяти. Когда оставалось пятьдесят метров, я установил на его телефон шпионское программное обеспечение и знал, как его зовут.

Богдан Буланов. Тридцать три года. Садист и изверг, которого осудили в Эстонии аж на пятнадцать лет. Славился тем, что был очень хорошим подрывником и не имел совести. Ему было плевать, кого взрывать. Неудивительно, что такая сволочь была в стане Слютникова.

Под стать этому старику, в общем-то.

— Мля, — Богдан пошатнулся и упал лицом в траву. — Сука…

В том, что он наркоман, больше сомнений не было. Он поймал трип в тот момент, когда шел ровно. Видимо, решил для храбрости чего-то хапнуть.