Гром победы, раздавайся!

 – Но ведь всякая вещь имеет предел для свой работа, тем более если она, эта работа такая, э-э-э… как это правильно сказать? Если она такая насыщенная и большая. Уже трижды я ранее серьезно делать этот штуцер. Переделывать в нем весь механизм ударного замка, менять цевье и его приклад, углублять сильно стертые в стволе нарезы. Но больше уже тут ничего, увы, поделать нельзя. Из него очень-очень много стрелять, и, наверное, он сильно перегреваться и получить большой износ ствола. К тому же окись свинца и воздействие на металл частиц сгорания от пороховой заряд тоже иметь постоянное и вредное действие. И хоть за штуцер хорошо ухаживать и следить, но он ведь как дедушка, со временем сильно устать и теперь должен идти на покой.

– Неужели тут ничего вообще нельзя поделать, Курт? – Алексей взял с верстака родной штуцер и ласково его погладил. – Ну, может, снова там нарезы углубить? Поменять что-нибудь в замковом механизме?"

"– Нет, Алексей, извини, – покачал головой оружейник. – Тут есть сильный истончений ствола, имеется небольшой вздутий, есть даже несколько мелкий, очень мелкий трещин. Стрелять из такой штуцер очень опасно. Ствол может просто разорваться под избыточный давлений пороховой газ при новый выстрел. Не забывай, что эта наша «хитрая пуля» и сама способствовать созданию такой вот высокий давлений, ведь она очень плотно прилегать к стенкам, буквально врезаясь в них. Не зря у нее такая интересная конструкция с выемкой внутри. Ведь именно это давать увеличение расстояние ее полета и прицельная дальность стрельбы. Кстати, эта беда с износ стволов касается и всех других наших ружей. При таком большом ведении огня, какая есть в наш полк, и при использований такой вот особой пули и в других стволах может быть та же болезнь, что и в твой штуцер. Поэтому мы, полковые оружейники, и так внимательно смотреть, чтобы все егеря хорошо чистить ствол и не перегревать его при стрельбах. Но годы идут, и оружие тоже стареть, также как и его хозяева. Этот штуцер иметь уже больше тридцати лет, и последние два десятка из него очень много работать. Я, конечно, могу с него снять некоторый отдельный деталь… э-э-э… как экстерьер, как бы для внешний вид новый штуцер. Но основа оружия, каковым является сам ствол, использовать далее никак нельзя.

– Нет уж, незачем его разбирать, – вздохнул Алексей. – Пусть уж мой старичок, каков он и есть, висит на самом видном месте, где-нибудь на стене в поместье, там, где он и был мне в руки дан. Осталось вот только теперь туда вернуться.

– О да, это есть хорошая мысль! – кивнул Курт. – Это как особый реликвий для поколений всего рода Егоровых. Когда ты быть седой генерал, то будешь снимать его со стены и рассказывать внукам о свой подвиг и о подвиг особых егерей-волкодавов.