Гром победы, раздавайся!

А эти пешим порядком к завалу двинули, вот ежели нырнут в него, так и не разглядишь их там среди бурелома. Пожалуй, пора! – и он отжал курок фузеи.

– Я беру переднего правого, Карп, а ты бей в левого, – прошептал Коробов и тщательно прицелился в своего.

– Бьем! – скомандовал Чижов, и два ствола ударили почти одновременно. Шедший первым турок свалился ничком на землю и замер, второго развернуло, он упал на колени, и до егерей донесся его громкий пронзительный крик.

– Зараза! Как же тут перезаряжаться-то?! – прорычал Чижов, балансируя в развилке и одновременно орудуя в стволе фузеи шомполом. Секунд тридцать потребовалось стрелкам для перезарядки. Часть людей на поляне за это время перебежали под защиту бурелома, а человек семь метались около лежащих.

Ударили два новых выстрела с деревьев, и на землю упало еще одно тело. Пороховой дым выдал расположение егерей, и трое турок разрядили в них свои карабины. Полторы сотни шагов не было запредельным расстоянием для их оружия, две пули ударили по ветвям, а одна влупила в ствол и выбила из него щепу.

– Ай, собака, ухо больно! – завопил Коробов и выпустил из рук фузею.

– Вниз, Егорка! – рявкнул Чижов. – Мы тут у них как на ладони!

Еще одна пуля прогудела рядом и вошла в ствол соседнего дерева. Егеря скользили вниз, обдирая руки и лица о сучья.

«Бам! Бам!» – хлопнула пара выстрелов в буреломе, а потом там же грохнул разрыв гренады.

– А ты говоришь «барсук», – выдохнул Чижов, пристраиваясь за стволом дерева. – Лошкарев с Ефимкой бой ведут. А ну-ка, дай гляну, чего у тебя с ухом!

– Болит сильно, – прошипел Коробов, очищая от земли ствол фузеи. – У-у, заразы, чуть ружжо мне не покалечили!

– Ничего, Егорка, самый верх щепой резануло, быстро заживет, – осматривая рану у друга, проговорил с сочувствием Карп. – Кровит только вот сильно, давай из фляги промою!

– Обожди, опосля боя все! Не истеку я пока, – проворчал тот, заканчивая чистку ружья. – Сейчас перезарядимся – и бяжим к ребятам. Слышишь, как бьются?! А ну, как не сдюжат там турка? Когда еще эти казаки сюда подскочат?!

Среди завала хлопали выстрелы, и грохнула еще одна гренада.

Через несколько минут к месту боя подлетел первый казачий разъезд, за ним следом второй. А через полчаса подбежал и плутонг егерей. Из бурелома и с засечной поляны вынесли тринадцать неприятельских тел и пробитого в двух местах пулями егеря."

"– Осторожнее, осторожнее, братцы! – покрикивал сам окровавленный Коробов, стоя подле носилок с раненым. – У него бок пробитый! Тихонько Ефимку несите!

Турки еще несколько раз за ноябрь месяц пытались проникнуть за засечную черту, стремясь разведать состояние находящихся здесь русских подразделений. Но каждый раз они натыкались на жалящий точный огонь и откатывались обратно к Измаилу.