Гром победы, раздавайся!

Ребра быстро срослись, я пару месяцев только в лазарете пролежал, а потом столько же еще в стягивающей повязке проходил. Словно барышня в корсете, ей-ей! – усмехнулся он. – А так серьезного дела у нашего полка никакого не было, не считая той нудной осады. Да и то ведь турки потом нам сами Бендерскую крепость сдали, а войска из нее вывели. Вроде как бы и радость, крепость у неприятеля забрали, а большой чести-то в этом нет. Не штурмом же мы ее взяли, а так, переговорами. В верхах-то за это высочайшую милость получили, а внизу, в полках что? Ни чинов тебе с орденами, ни премиальных, ни даже благодарности особой! А-а-а! – и он махнул в сердцах рукой. – Так и остался я тогда в майорах. Ну, чего вы, наливать-то вино будете?

– Сереж, плесни еще всем, – Алексей кивнул на стоявшую посреди полевого столика большую зеленую бутыль. – Много пить никого не принуждаю, завтра у всех служба, но если с умом и аккуратно, то и не возбраняю.

Гусев кивнул и разлил всем сидящим по кружкам ароматное красное молдавское вино.

– А у нас в это время Рымник и Фокшаны были, – проговорил задумчиво Живан. – Хорошо мы там туркам дали, армия визиря бежала так, что у его янычар аж пятки сверкали. Можно было бы через Дунай переправляться и забирать себе все приречье или даже вовсе на Константинополь идти. Перед ним ведь боеспособного войска тогда вообще никакого не было, так, лишь толпы перепуганных баранов. Мы, конечно же, не жалуемся, но и нам ведь тогда чинов и наград никаких не перепало. Хотя две огромные армии турок за короткое время наголову разбили. Да и ладно, главное, почти что без потерь это получилось. А чины и награды – они, Алексей, еще будут, обязательно, победа же за нами, за русским императорским войском! Ну что, господа офицеры, за победу русского оружия?! – и поднял кружку.

– За победу! – грянул хор голосов, чокаясь.

В шатер заглянул вестовой.

– Ваше высокоблагородие, там готово уже все, горячее, разрешите заносить?

– Заносите, Никита, – кивнул ему Егоров, – и как только секунд-майор Кулгунин с обхода караулов вернется, сюда его тоже пригласи.

– Как у тебя с семьей дела, Леш, как дети, Катерина? – спросил Алексея Бестужев. – Частенько я вас за эти годы вспоминал. Дурак ведь какой был! И зачем все так глупо тогда получилось?! Служил бы себе и дальше в нашем особом егерском. А-а! – махнул он в сердцах рукой.

– Да все хорошо с семьей, друг, – приобнял его Алексей. – У меня уже трое ребятишек. Да-а, а что ты так удивляешься? За три года до начала кампании младший, Коленька, родился, старших-то ты всех знаешь. Катарина молодцом, на хозяйстве. Семью в руках держит, пока вон муж по полям за турками бегает. У Гусева Сереги с Милицей уже двое. Жизнь-то – она идет, друг, дети растут, да и мы ведь с тобой уже немолоды.