Г.Р.О.М.

— Да так, по городу покатаемся, — Глеб показал внутрь девятки. — Пошептаться с тобой хотим. Очень уж ты нас впечатлил.

Сзади сидел мордатый мужик в клетчатой рубахе, злой и усталый. Сам полковник Некрасов из РУБОП решил со мной встретиться, как только узнал подробности подготовки к утренней операции.

Мне-то он и нужен, ведь на встречу с ним я и рассчитывал.

Глава 9

— Значит, всё-таки сказал всем, от кого узнал, — я усмехнулся и положил руку на крышу девятки. Она уже нагрелась от солнца.

Глеб потупил глаза. Но я шутил, так-то на него не злился. Я даже рассчитывал, что он скажет об этом своему начальнику, и только ему одному.

— Николай Иваныч хочет с тобой поговорить, — сказал он, откашлявшись. — Я подумал, тебе полезно будет.

— Новости, кстати, слушал про эту банду, — я взялся за ручку задней двери. — Всё отлично прошло?

— Всё в ажуре, — молодой опер оживился. — Взяли всех троих, одного наглухо, с автомата хотел палить, а остальных…

— Глеб, — грубо прервал его начальник.

— Виноват, Иваныч.

Никаких «товарищей полковников» и прочего, менты только в сериалах обращаются друг к другу по званиям, не военные же. В жизни зовут друг друга по имени или имени-отчеству, ну или по отчеству, если уважают.

Я открыл дверь, сразу пахнуло табаком и нагретой кожей. Машина так-то не старая, но кожаные сиденья уже порядком истёрлись.

— А ну давай-давай наяривай, — пел Расторгуев из динамиков магнитолы. — Гитара семиструнная.

Некрасов потянулся и выключил звук, а потом ещё и убавил рацию, встроенную в бардачок. Я сел на заднее сиденье, закрыл дверь, но сразу приоткрыл окно, а то внутри уже нагрело жарко, и ещё сильно накурено.

Полковник, не мигая, смотрел на меня исподлобья, изучал, но молчал. Смутить меня хочет, чтобы я себя неуверенно почувствовал. Знаю я их тактику, и самого Некрасова тоже помню. Чернов про него вчера сказал очень удачно и метко…

Глеб сел на место водителя и завёл двигатель. Девятка рывком тронулась с места.

— Короче, — пробасил Некрасов. — Разузнал у Глебки, кто нам тут помог с этими злодеями. Брательника, значит, прикрываешь? А я тебе вот что скажу, Коршунов. Чтобы ты понимал, это только в знак благодарности за этих уродов, которых мы накрыли. Помочь в ответ хочу.

Он наклонился ко мне, чтобы уж точно доходчиво было, ну и чтобы моё пространство личное нарушить. Говорил он громко, безапелляционным тоном, как и привык говорить милицейский начальник. Но не вредный кабинетный бюрократ, мучающий подчинённых многочасовыми совещаниями каждый день, а суровый ментяра высокого звания, вредный как чёрт, но который эту службу прошёл с нуля.

— Раз так за брата волнуешься, — продолжал Некрасов, — то и поговори с ним по душам. Объясни ситуацию, обрисуй проблемы возможные. Пусть, короче, приходит к нам, пишет явку с повинной.