Г.Р.О.М.

Цветной телевизор «Сони» включён, по нему показывали «Джентльмен-шоу». Звук убавлен до минимума, что там говорили, я не слышал.

В комнате срач, но это пока ещё не срач опустившегося человека, а просто беспорядок. Вроде бы ничего не изменилось. Я внимательно огляделся, подмечая детали, будто собирался писать протокол осмотра места происшествия.

Над дядей Юрой висел выцветший ковёр с оленем, а на нём наша фамильная ценность. Это трофей, доставшийся нам от нашего прадеда, участника аж трёх войн — русско-японской, Первой мировой и Гражданской.

На ковре висела старинная японская сабля, слабо изогнутая, с длинной белой рукояткой из рога и стальной дужкой для защиты пальцев. Внутри металлических ножен — потемневший от старости клинок с необычной формы остриём, причём сам клинок, как говорил один знакомый дядьки, коллекционер антиквариата, намного старше, чем всё остальное.

Скорее всего, клинок этот был от самурайского меча, что принадлежал предку японского офицера, убитого моим прадедом. Возможно, этот японский офицер в начале двадцатого века отдал фамильный меч на переделку по современным тогда стандартам, чтобы к старому клинку приделали рукоятку новой сабли, которые тогда стояли у них на вооружении.

Японцы часто так делали в те времена, чтобы и оружие соответствовало всем правилам и уставу, но в то же время можно было идти на войну с прославленным дедовским клинком."

"Имя самурая и его потомка нам осталось неизвестным, но этого майора зарубил шашкой наш прадед во время Гражданской войны (а японцы тогда лезли к нам в страну очень нагло), и фамильное оружие перешло к нам. Холодняк, в эти годы хранить его дома было запрещено, и мы его лишний раз старались не светить. Жаль только, что прадедовская шашка не сохранилась, потерялась где-то в родной деревне деда, но эту саблю уберегли.

Потом дядька, где-то в нулевых, перед самой своей смертью, продаст оружие за две бутылки водки, и антикварный клинок, который мог стоить огромных денег, куда-то пропал. Я даже пытался искать, но не нашёл, сабля будто сгинула. Но сейчас она пока на месте. Забирать не буду, но проконтролирую, чтобы не пропала, как в тот раз. Но главное — за дядькой присмотрю, чтобы так не бухал. Занятие ему какое-то найти надо по душе, ну или жену, чтобы жил с ней мирно.

Посмотрел на дядьку, хмыкнул, но будить не стал и прошёл на кухню. Под ногами ничего не скрипело, уложенный «ёлочкой» старый советский паркет всё ещё идеально подогнан, дядя иногда с ним возился, подбивал планки на место.

Я искал продукты, и хоть все дверцы шкафов не провисали и не скрипели, ничего съестного внутри не было.