Г.Р.О.М.

Обычно, когда кто-то умирал от передоза, уголовные дела не заводили. Но в данном случае, учитывая, кто отец парня, уголовку завели сразу, придумали, как это сделать, и дело ушло в прокуратуру.

Подозреваемого могли привезти туда, и допрашивать его будет следователь, ведущий дело, особенно если он ножками ходить не любит, а требует привозить всех к себе в кабинет, почти все там такие. Что будет говорить Мажор — мне неважно, лишь бы про это задержание услышал его покровитель — продажный мент Зиновьев. Тогда он начнёт суетиться…

Первым делом я заглянул в кабинет «убойного» отделения, посмотреть, на месте ли старый опер. И кто тут у нас есть? Седова не было, за его столом сидел тощий усатый парень в клетчатой рубашке, я его не помнил. Мажора тоже нет, хотя его могли притащить сюда и приковать к батарее.

У окна курил Герасимов — начальник отделения, толстый мужик с большой лысиной. В углу притаился Михеев — тоже опер в возрасте, высокий мужик, похожий на алкаша. Он и есть алкаш. Хотя в этом РОВД пьют все, кроме Герасимова — он закодировался. Впрочем, ему код подобрать — раз плюнуть, раз в полгода стабильно взламывает сам себя и уходит в загул.

— Артёма Сергеевича нет? — спросил я о Седове.

— Он в прокуратуре, — отозвался Герасимов.

Ага, пока всё сходится, значит, Мажор и правда, может быть там. И опер Зиновьев наверняка про это услышал. Но в прокуратуре у него влияния меньше, зато в СИЗО может подсуетиться, если мажорчика отправят туда, есть контакты.

— А вы по какому вопросу? — спросил Михеев, пристально глядя на меня.

Срисовывает мои приметы, многие менты так смотрят на людей. Ну и пусть, мне это не помешает, я придумал хороший повод, почему пришёл сюда.

— А я по утопленнику, который всплыл недавно на реке, — сказал я, зная, что здесь не рискую совершенно. — Говорят, дело у вас, и вы ищите свидетелей, вот я и пришёл…

— Да не у нас это дело! — вскричал Михеев, моментально становясь злым. — Это у оперов в Железнодорожном районе! Это их территория! Туда идите!

— А я думал, что у вас…

— Нет, туда идите!

У них так много работы, что даже простой намёк на то, что нужно сделать работу, положенную оперу из соседнего района, сразу вызывает у них отторжение и злость.

Ещё бы, они скорее труп перетащат к соседям, чем сами будут с ним возиться, у них своих клиентов — полный морг.

Мне же проще. Теперь главное, ради чего я здесь. Я прошёл дальше по коридору и добрался до кабинета, где сидел Зиновьев. Лысый опер в свитере как раз лаялся с кем-то по телефону.

— А за чё его повязали? — спрашивал он у кого-то. — А я чё сделаю? Это вообще не моя тема, в прокуратуре… стой… Да ладно… короче… так, стой, нет, не ори. Этих вообще рубоповцы повязали.