Гром над Тьмой. Часть 4

Не ожидавшая подобного Селена вдруг нелепо вздрогнула. Поток божественных — и её же собственных — сил пронзил ей горло. Темноволосая богиня обмякла, повиснув в воздухе. Я видел — даже отсюда, как стекленели её навсегда погасшие глаза.

— Ты был слишком беспечен, Бог, — пророкотал надо мной голос матери Тьма. Следующей своей жертвой она избрала близняшек.

Они все были одного с ней размера, но в то же время я видел лишь то, как капризная девчонка топчется по игрушкам, рвёт и швыряет их прочь."

"— Нет! — на этот раз уже куда уверенней взревел я. Слёзы бежали по моим щекам, а мне казалось, что я бесконечно далеко, что каждый мой шаг пожирается растущим расстоянием.

Словно факел вспыхнула Вика — огонь, что она всегда и легко держала в руках, теперь беспощадно ел красоту её тела, обращая в почерневшую, изуродованную тушку. Ника лишилась головы. Вот так просто и без затей, как самая простая смертная. Мать Тьма будто не замечала комариные укусы ударов других девчонок. Я кричал им, чтобы они бежали, спасались, уходили прочь — пустое. Мои слова тонули во мгле, рассыпаясь в крошево ещё до того, как прозвучат. Будто дикие кошки, они бросались на неё — из одной лишь мести, став недавним подобием меня. Бить, рвать, драть — невзирая на потери!

— Тебе всё и всегда давалось слишком легко, Владислав. Силы, могущество, девки — ты брал, не ведая меры. Тебе ли судить меня за то, что я хочу того же?

Я бежал к ним по битому стеклу чужих, изувеченных надежд. Люди, орки, эльфы... нечисть. Какая теперь разница? Я летел к ним — на выручку? Три раза «ха» и одно сверху. Будто жадный до денег старик, я лишь спешил спасти то, что ещё осталось.

Тех, кто ещё остался...

Я не видел впереди себя ничего. С ног меня сбило горячим, влажным снарядом — в обнимку с ним мы покатились по волнам пожирателей душ.

В смерти людей мало красивого.

В смерти богинь красивого ещё меньше.

Я держал на руках то, во что поверить попросту невозможно. «Что ты запомнишь? — спрашивала у меня память. — Её самобытные танцы, красивые бёдра, жар первого поцелуя, горячку первой ночи? А вспоминать лишь будешь вот это!»

Эйлен перебирала мокрыми от крови культями рук. Изогнутые от переломов ноги обвисли плетьми. Не помня самой себя, она окидывала взглядом израненное небо, прежде чем увидела меня.

Я стоял перед ней на коленях. Во рту ацтекской богини булькала кровь — с каждым выдохом она сплёвывала её ручьями вместе с белой, почти молочной пеной. Сердце той, кому приносили сердца врагов в жертву, билось едва ли не чудом.

— А... Она... а... мы... победи — им?

Я нашёл в себе силы только для того, чтобы улыбнуться и утвердительно кивнуть головой. Закрывал глаза я уже покойнице.

Она не хотела умирать без мыслей о победе, подсказал мне здравый смысл.