Гром над Империей. Часть 4

Взглядом нахожу горе — воительницу, что с любопытством наблюдает за нами, явно прислушиваясь к разговору, но при этом стараясь сделать вид, что ей абсолютно не интересно всё происходящее.

Поднимаю ветку, что валяется под ногами, обрываю с нее листья и направляюсь к ней, решительно помахивая получившимся прутом. Та резво вскочила, прижав руки к заду, стремительно унеслась в дом. Война войной, но если, зайдя в трапезную, я не увижу накрытого стола, чей-то зад будет точно бит, и никакие руки не помогут!.. Тем более, что мой желудок тоже рвется в бой — с пищей. Стресс и все такое очень сильно пробуждают во мне аппетит. Хотя, его во мне все пробуждает. Ну, люблю я вкусно поесть, что уж там. Могут и у бога быть свои маленькие слабости?

Естественно, стол встречает меня девственной чистотой и грохотом бьющейся посуды на кухне. Эдак она нам всю ее перебьет.

Тяжело вздохнув, начинаю вытаскивать снедь из кольца, ругаясь на еще один появившийся рот, который, судя по всему, придется мне кормить. Нет, я не жадный… А, да пофиг, жадный я! С трудом, но согласен делиться вкусняшками с моими красавицами, а эта… Не назвать бы ненароком грубым словом, тут никаким боком.

Так, что у меня есть? Ага, выпечка мимо, пусть за талиями следят. Жареный окорок и отварная картошка — самое то. Зеленухи сами нашинкуют. Себе налью вина, девчонкам клюквенный морс. Им давать алкоголь — только добро переводить. Не действует он на духов, а мне можно и расслабиться чуть.

Да, помню я, что по утрам пьют или аристократы, или дегенераты. Но я-то аристократ, значит, мне можно, а в свете последних событий даже нужно. Ладушки. Раз боевка на сегодня отменяется, отправлю их медитировать. И эту бестолочь в юбке тоже. Ей полезно, да и посуда целей будет. Ну все, понеслась…

С улыбкой и не скрывая торжества, я смотрел на своих красавиц. Шесть месяцев пролетели как один день. Сколько всего было, уже и не упомнить, хотя, перед глазами все время мелькали картинки прошлого.

Бесконечные, изматывающие тело и дух тренировки, в течении которых мои девчонки уже начинали меня ненавидеть. С гулким ворчанием выполняли они мои команды. Чувствуя, что назревает бунт, я только усиливал нагрузку, не давая им передышки. Я мучил их во сне и наяву. Я стал их ежедневным личным и общим кошмаром. Потом, не выдержав, они скопом напали на меня, пытаясь вырубить и избить, а после долго чесали отбитые задницы. Так было несколько раз, и получалось у них все лучше и лучше. Они устраивали на меня засады, подкарауливали в постели, бане, у колодца. Когда я спал, ел или тренировался. Пытаясь измотать меня, они сами становились сильней, их вылазки — изощренней, планирование атаки — безупречным. Другой бы уже взвыл от постоянного контроля над окружением, но я только радовался.