Гром над Империей. Часть 3

— Осуждаешь? — спросил я, гладя его по голове. И ничуть не удивился, когда он ею замотал, а потом как-то по-особенному фыркнул, с шумом выпустив воздух. Этим он показал все свое презрение к метаниям этих странных двуногих. Есть самка, есть ты — сильный самец, так бери ее, чего тут думать? Людские понятия о морали были чужды гордому жеребцу. Он их просто не понимал, иногда они ставили его в тупик, иногда вызывали смех, но никогда — понимание. Любят они все усложнять, когда можно все сделать проще.

— Пойми, глупый конь, — начал я, видимо, пытаясь оправдаться в его глазах, — ну, закончу я тут все дела — думаешь, она пойдет за мной? Это сейчас она хочет сбежать, а что потом? После зачистки останется земля, которой нужно управлять. Вот пусть остается и возрождает свой клан. А уйди она со мной, какая участь ее ждет? Стать простой наложницей? С её самомнением и гордостью — и оказаться на заднем плане? Долго ли она сможет такое терпеть, и через какое время начнет меня проклинать за то, что я испортил ей жизнь? Хорошее быстро забывается, а все плохое будут помнить в веках.

Был у меня в прошлой жизни один знакомый, ну как, знакомый, так, приятель приятелей. Как-то он рассказал историю про своего дядю, что жаловался на жизнь. Когда, говорил он, я выковал меч, достойный лучших мастеров мира, никто не назвал меня «Василий — кузнец». Когда я один вытащил из грязи застрявший трактор, никто не назвал меня «Василий — силач». Но стоило мне по пьяни один раз трахнуть овцу, знаешь, как меня стали все называть?

Вот так и тут, Буран — хорошее быстро уходит в прошлое. А я не хочу оставить о себе воспоминания, как о похотливом самце.

Повернув ко мне голову, конь посмотрел на меня своим насмешливым взглядом, а потом вскочил и с громким ржанием кинулся в воду, обдав меня брызгами. Хорошо чувствуя его настроение, я понял, что этот предатель считает меня дураком, и разговаривать с таким дураком, выслушивая его бред, он больше не намерен."

"Повернувшись, я посмотрел в ту сторону, куда удалилась девушка, а после оделся, достал из кольца спальный мешок и улегся в него. Если между нами и должно что-то произойти, это произойдет не сегодня. Завтра будет новый день, тогда и поговорим. Сейчас для меня на первом месте дело, ради которого я бросил семью. Про дела амурные будем думать после.

Уже засыпая, я почувствовал, как ко мне в спальник нырнуло гибкое девичье тело.

—Не хочешь меня, так хоть согрей, — пробормотала она, прижимаясь ко мне. Вздохнув, я обнял ее и погрузился в глубокий сон. Воздушные следилки, что я раскинул на много километров вокруг, не позволят никому подобраться к нам незамеченным, а значит, пока можно было расслабиться. Все равно на рассвете я собирался отправиться навстречу тем, кого послали за нами.