Гром над Империей. Часть 4

Его когти сталкиваются с моей рукой… Нет, не рукой, лапой с такими же острыми когтями! Семаргл, Бог Огня, ведающий тайны мироздания, одарил меня своим образом! Образом летающего пса — или волка — это уже неважно. Семаргл — суть очищающая сила, излучающая невероятно мощный свет, невыносимая для всех проявлений тьмы.

Сын Сварога, рожденный в кузне, познавший жар первородного огня и люто ненавидящий тьму пришел ко мне на помощь, чувствуя мой праведный гнев. Мы сцепляемся в один клубок, зависший в небе. Его когти рвут мою грудь, проникая тьмой в мое тело, но мои зубы уже сомкнулись на его горле и начали выдавливать из него жизнь. Он сопротивляется, чувствуя, как сила начинает покидать его тело. Его когти бьют все слабей, глаза начинают заволакиваться поволокой смерти. И видя это, я все сильней стискиваю челюсти, наслаждаясь его агонией. Но на последних мгновеньях его жизни я резко дергаю головой, разрывая его горло, окончательно уничтожая его суть.

Брезгливо проследив взглядом, как падает на землю его бездыханная туша, я запустил регенерацию, выжигая тьму, что попала в мое тело.

Вокруг меня продолжался бой, и я, оскалившись, вихрем понесся туда, где бились мои любимые. Никаких массовых атак — только когти и звериная ярость. Мой вой разнесся по полю боя, и его подхватили Элементали и девушки. Он будто придал им сил, и они еще яростней принялись рвать врагов.

Сколько это продолжалось, я после так и не смог вспомнить. Зверь взял верх над человеческим сознанием, стремясь его сохранить и не дать кануть в пучину горя. Я кидался на врагов, рвал их на части, разрушая саму суть. Арка тьмы под атаками хранителей мерцала все сильней. Наконец, слившись в одно целое, они нанесли единый удар страшной силы, от чего мироздание пошло трещинами, и проход в мир Тьмы схлопнулся, оставив после себя глубокий шрам на теле реальности."

"Добить оставшихся пожирателей и их приспешников труда не оставило. А я, чувствуя огромную усталость и опустошенность, на дрожащих ногах пошел в ту сторону, где оставил ранее тело Эйелен. Немного поплутав, я нашел его и присел рядом, положив ее голову себе на колени. Перебирая ее волосы, остро пахнущие дымом, я плакал. Мои слезы, падая на ее застывшее лицо, стекали мокрыми дорожками, и мне казалось, что она плачет вместе со мной. Я говорил с ней, рассказывал все, что не мог сказать раньше, извинялся перед ней, проклинал судьбу. Вспоминал, как мы познакомились, горько смеялся над ее настойчивостью и моим раздражением, вызванным ею.

Рядом безмолвными статуями застыли девушки, что разделяли мое горе и оплакивали Эйелен вместе со мной. Сколько было не сказано из того, что можно было сказать, сколько не сделано… Мы были одним целым, а теперь из меня вырвали с мясом кусок души.