Любовь и гром

Так самец чувствует приближение самки.

Джослин остановилась у него за спиной, ожидая, когда он отреагирует на ее появление. Но он и бровью не повел. Чем меньше он станет с ней общаться, тем лучше. Но вряд ли она просто так уйдет. Слишком уж упрямая баба. Конечно, ее молчание означает, что она нервничает, но все же она пришла. Решимости у нее побольше, чем страха.

— Вы умно поступили, приведя их с собой.

Джослин понадобилось несколько секунд, чтобы оправиться от неожиданности, и еще пара мгновений — понять, что он сказал. Оглянувшись посмотреть, кто именно пришел за ней следом, она обнаружила четверых охранников, топтавшихся неподалеку. Они даже не пытались остаться незамеченными. Держась на почтительном расстоянии, они всем своим видом показывали, что не намерены оставлять ее наедине с новым проводником.

— Они вас еще плохо знают. Как только познакомятся поближе, станут менее бдительными.

— Вы тоже меня не знаете.

Его тон заставил Джослин вздрогнуть. Ей послышалась в нем скрытая угроза. Скорее всего так оно и есть, и самое разумное, что она может сейчас сделать, — бежать отсюда во весь дух. Она и без того достаточно взвинчена. Но ей не хотелось его бояться. И не хотелось, чтобы он продолжал на нее сердиться. Она никогда не получит от него того, чего желает, если позволит себя запугать.

— Мы могли бы это изменить, — нерешительно произнесла она, отчаянно желая, чтобы он повернулся к ней лицом. — Мне очень хочется познакомиться с вами поближе!

— Зачем?

— Потому что я нахожу вас… интересным…

И волнующим, и неимоверно желанным, и, черт тебя побери, Кольт, обернись и посмотри на меня!"

"Но он не обернулся. Медленными мягкими движениями он продолжал вытирать лошадь, будто Джослин здесь и не было. Она не привыкла, чтобы ее так демонстративно игнорировали. Такое обращение способно сильно подорвать уверенность женщины в себе, а у Джослин она и так стремилась к нулю.

Некоторое время девушка тихо наблюдала за его рукой, оглаживающей бока лошади, и чуть не впала в транс, представив…

Джослин поспешно отбросила эти мысли, подошла к коню, потрепав его морду, и некоторое время любовалась животным, а не его хозяином. Тот по-прежнему на нее не смотрел.

Джослин попыталась еще раз привлечь его внимание.

— Не могли бы мы хотя бы поговорить?

— Нет.

Почему-то этот спокойный отказ вывел ее из себя. Нет, он положительно невозможен! Совершенно невыносим!

— Послушайте, я понимаю, что вы все еще на меня сердитесь, но…

— Слово «сердитесь» и приблизительно не передает моих чувств, леди.

Выпрямившись, он наконец посмотрел прямо на нее. И Джослин тут же об этом пожалела: эти синие-синие глаза были наполнены такой чувственной силой, что у нее перехватило дыхание. Что это, гнев? Джослин не была в этом уверена.

Кольт тоже.