Г.Р.О.М. 3

— Вообще, думал, мажорчик какой-то московский, — Ярик растрепал ему волосы, — а мочил чехов так, будто матёрый снайпер. К себе его возьмём, Лёха? Такого снайпера на руках таскать надо…

— Обсудим ещё, — сказал я. — Надо узнать, что с Валеркой.

* * *Глеб вскоре позвонил, успокоил. Алиби сработало. В больницу пришёл сначала участковый собирать данные, потом милицейский следак Филимонов, которого я отлично знал. Филимонов поверил, тем более Глеб тоже был в палате, мол, пришёл проведать спасённого крёстника, которого вытащил. Он тоже добавил деталей.

Навестить Валеру мы смогли только на следующий день, когда всё более менее успокоилось. Денис был дома, спал, и спать, похоже, будет целые сутки после пережитого. Но его внезапная помощь, которую мы от него не требовали, нам очень помогла.

Может, и правда потом ему предложить пойти к нам, у парня есть стержень. Да и вообще, произошедшее сплотит всех сильнее, несмотря на раненого.

Собрались мы в двухместной палате, причём приличной. Просто я сунул кому надо двести тысяч старыми деньгами, и Валеру привезли сюда из общей. Тут тоже не фонтан, и таракашки бегают, но зато чисто, не жарко, и уход делают. Второго больного пока нет.

Бледный Валера лежал на кровати, накрытый одеялом, плечо было плотно перевязано. Пришли компашкой — я, Костя и Ярик, Глеб ещё должен был подтянуться чуть позже. Ему ещё надо строчить рапорты о применении табельного оружия, так что сильно занят."

"Притащили раненому передачку — яблоки, бананы, блок сигарет, Костя книг принёс почитать. Сок ещё принесли, в модном тетрапаке, такие сейчас начали продаваться повсюду. И корейские крабовые чипсы, Валера их любит. А родственники принесли ему китайских конфеток, с Мао Цзэдуном на фантике, настолько твёрдые, что зуб сломать можно.

А Ярик расщедрился и по дороге купил Валере шаурму.

— Купи шаурму — помоги Хаттабу, — с нарочитым кавказским акцентом напел брат.

— А у следователя сын ходил к нам на секцию, — объяснял Валера, жадно откусывая куски от шаурмы, — батя его тоже бегать заставлял. Вот и не удивился, что я там был. А тут и Глеб подсказал, что говорить, ну и там, на поле, всё понял.

— Рука как? — спросил я, усаживая на край кровати.

— Шевелить не могу, ноет, — Валера поморщился. — Кость, говорят, царапнуло. Вот и болит. Такие вот пироги с котятами, — он задумался и с подозрением посмотрел на шаурму.

— Ну зато прикрыл, братан, — Ярик пожал ему здоровую руку. — С меня поляна потом в кабаке будет, за базар отвечаю…

Дверь в палату открылась, влетел Глеб, как всегда, красный и потный, будто бежал. Он шумно выдохнул, расстегнул ветровку и сел на подоконник. Под курткой кобуры не было.

— Сдал ствол на экспертизу, — он заметил мой взгляд, — теперь вернут, только когда с реабилитации вернусь.