Грязные новости

(Когда указала, что сегодня нет никакой игры — потому что, да, я была в таком отчаянии — они объяснили, что это повтор.)

Побежденная, я, спотыкаясь, пробиралась по беспощадным улицам Манхэттена под проливным ранневесенним дождем. Решив, что лучше всего будет заскочить в квартиру моего парня Милтона, чтобы обсохнуть, я направилась туда. У меня был запасной ключ, а он, вероятно, был на работе, подчищая свою статью об иммиграционном здравоохранении. Он работал в «Человек мыслящий», в одном из самых престижных журналов Нью-Йорка. Сказать, что я была горда, было бы преуменьшением века.

Остаток дня прошел как в плохом фильме, наполненном клише и пропахшем невезением. Я толкнула дверь в квартиру Милтона, стряхивая капли дождя с куртки и волос. Сначала до моих ушей донеслись низкие гортанные стоны. Недвусмысленное изображение последовало сразу же после.

Редактор Милтона, Элиза, с которой я однажды познакомилась за выпивкой, склонилась над диваном, который мы вместе выбрали на моем любимом блошином рынке, а мой парень безжалостно в нее врезался.

Толчок.

Толчок.

Толчок.

Толчок.

«Сердце — одинокий, жестокий охотник».

Я почувствовала, как мое сердце выстреливает стрелой с ядом прямо в покрытую потом грудь Милтона, а затем услышала, как оно треснуло, угрожая расколоться надвое.

Мы были вместе пять лет. Познакомились в Колумбийском университете. Он сын бывшего ведущего NBC, а я была на полной стипендии. Единственная причина, по которой мы не жили вместе, заключалась в том, что мой папа был болен, и я не хотела оставлять его. Но это не помешало нам с Милтоном связать наши планы одними и теми же цветами и узорами, вплетая в нашу жизнь одну мечту за другой.

Побывать в Африке.

Получить назначение на Ближний Восток.

Посмотреть на закат в Ки-Уэсте."

"Попробовать настоящий макарон в Париже.

Наш список был выгравирован в блокноте, который я назвала Киплингом, и прямо сейчас он прожигал дыру в моей сумке.

Я не собиралась блевать на пороге квартиры Милтона, но не удивилась этому, учитывая то, что только что увидела. Этот ублюдок поскользнулся на моем завтраке, когда гнался за мной по коридору, но я толкнула дверь аварийной лестницы и понеслась вниз через две ступеньки. Милтон был голый, с презервативом, все еще болтающимся на его полутвердом члене, и в какой-то момент видимо решил, что вырваться на улицу в чем мать родила — не лучший план.

Я бежала до тех пор, пока мои легкие не стали гореть, а конверсы не промокли и не превратились в сплошную грязь. Натыкалась на плечи, зонты и уличных торговцев под проливным дождем.

Я была зла, в отчаянии и шоке, но не была опустошена. Мое сердце треснуло, но не разбилось.

«Сердце — одинокий охотник, Джуд».