Грязные новости

Вчера, после того, как Лили дала волю своему безумию в моем отделе новостей, я заметил как Джудит писала в нем вокруг глубокой дыры, которую моя бывшая проделала в ее блокноте, и мне пришлось подавить желание выскочить и прикусить ее нижнюю губу перед всеми. Верность Джуд, даже вещам, завораживала меня.

— Господи, — простонала она, когда я вошел в нее еще глубже. — Ты такой придурок.

— Так мне говорили миллион раз. Половину из них — ты.

Просунув руку ей между ног, потер клитор, облизывая шею, подбородок и внутреннюю часть уха. Мне не хотелось признавать, что Джудит чувствовалась иначе, что я делал с ней вещи, которые обычно не делал со своими любовницами на одну ночь. По сути своей я не был особо заботливым любовником. Я был не против попробовать киску, если она выглядела восхитительно, но если прикладывал свой рот к попке, то это означало, что я действительно без ума от девушки. А лизать и сосать каждую часть ее тела, пока трахаю? Это было впервые. Я даже не помню, что бы ласкал Лили таким образом.

Я почувствовал, как Джудит напряглась и сжалась вокруг меня, а затем кончила на мой член, ее задница задрожала у моего паха. Я хотел кончить так же сильно, как она, поэтому схватил ее за волосы и развернул, прижав к стеклу балконной двери.

— Безопасность прежде всего, — простонал я, безжалостно вколачиваясь в нее.

Когда мои яйца напряглись, я вышел, изливая свою сперму по всей нижней части спины девушки. Это было больше похоже на трах, а не на занятие любовью. Я в последний раз шлепнул Джуд по заднице и вошел в комнату, оставив полотенце на полу.

— Я закажу еду в номер. Приведи себя в порядок и дай мне знать, чего ты хочешь, потому что твоя киска вот-вот станет моим первым блюдом.

Мы так и не съели заказанного мной омара.

Джуд сказала, что обед в номере на отдыхе — ненормально и печально, что отпускные блюда отождествляются с сомнительной уличной едой из сомнительных грузовиков и с шоколадными батончиками, о существовании которых вы и не подозревали.

Она умоляла о пищевом отравлении, и я не мог ей отказать. И это была проблема, которую я начинал осознавать. В ее взгляде на жизнь было что-то свободное и приводящее в смятение. Ее отсутствие материалистической жадности одновременно ошеломляло и разъедало меня.

Так что мы пошли гулять по пляжу, ели кубинские бутерброды и пили чай со льдом на набережной. Еда была более жирной, чем волосы Элайджи, но все же странно сытной.

Потом Джудит спросила, умею ли я пускать «блинчики» по воде. Я ответил, что есть не так уж много вещей, которые не могу сделать, и имел это в виду. Я не упомянул, что наш слуга научил меня этому во время летних каникул в нашем замке в Сен-Жан-Кап-де-Ферра.