Грязная тайна

Если бы наплевала на обязательства и концерты. Если бы, если бы…

— Я со стеной разговариваю? — негодует сестра. — Что произошло, Алиса?

— Нас ограбили.

— Чудесно! А с тобой что? Ты пыталась задержать преступника?

Снова молчу и зачерпываю ладонями воду. Умываю лицо. Оно горит от унижения и бесконечных ударов.

— Спасибо, что приехала, — наконец выдавливаю из себя.

Сестра шумно вздыхает и упирается лбом о дверной косяк.

— Я же говорила, что ты его не вытянешь, — произносит Катя. — Обязательно подведёшь и подставишь. Это не твоя игра, малыш.

— Отношения — это в принципе не игра, — отвечаю спокойно.

— Игра. Как в театре. И у каждого в этой игре есть своя роль — уверяю тебя. Твоя — слишком слабая для такого мужчины как Басаргин. Рано или поздно ему надоест вытаскивать девушку-беду из неприятностей и быть в роли супермена.

Хочу ответить сестре, но она разворачивается и уходит, осматривая квартиру. Я успокаиваюсь, перевожу дыхание. В ушах громко барабанит пульс, а внизу живота ощущается болезненный спазм. Снова и снова. Сильнее и сильнее. Затем что-то теплое начинает бежать по ногам.

Я опускаю взгляд и замечаю алые разводы на кафельном полу. Зажмуриваюсь, снова открываю глаза. Картинка не пропадает — она лишь становится отчётливее и пугающее.

И тогда я начинаю истошно кричать. Не знаю, чем чревата лужа крови под моими ногами, но уверена, что это очень и очень плохо. Для меня, для малыша. Возможно, это был мой единственный шанс стать матерью. И я не могу его потерять.

Катя открывает дверь ванной комнаты. Смотрит на пол, затем на меня. На пол, на меня. И так до бесконечности. Между пальцами у сестры зажата тонкая сигарета. Надо же. Моя идеальная сестра курит.

Цвет её лица становится серого, почти землистого оттенка.

— Только не говори, что ты беременна от Миши, — тихо стонет.

— Вызови скорую, — прошу настойчиво.

— Ну почему? Господи, за что?

— Пожалуйста…

— Какая мораль всей этой истории? Можно взять и отбить у родной сестры жениха? Затем как ни в чем не бывало забеременеть от него, родить ребёнка и счастливо прожить вместе до самой смерти? И тебе ничегошеньки за это не будет?

Я опускаю руку на низ живота, словно пытаясь почувствовать тепло и убедиться, что с ребёнком все в порядке. Создается впечатление, будто он ускользает от меня. И я ничего не могу с этим поделать.

Катя снова уходит, оставив меня одну. Я делаю робкие шаги в сторону прихожей, вспоминая, что где-то в подъезде должен лежать мой телефон. Надеюсь, его никто не украл, и он все ещё функционирует, пусть и с побитым экраном.

— Куда ты? — слышу глухой и сломленный голос сестры. — Я вызвала скорую — они уже подъезжают.

Входная дверь открывается, и мы словно по команде оборачиваемся вместе с Катей.