Грязная тайна

Уверена, она уже жалеет о словах, сказанных тебе в пылу ссоры.

Сейчас у меня не поворачивается язык высказаться о наболевшем. После слов сестры я на многие вещи взглянула под другим углом. До этого дня искреннее казалось, что обделяли именно меня. Мало обнимали, целовали и поддерживали. В отместку я старалась как можно яростнее привлечь внимание мамы плохими поступками. Доставляла море неприятностей! Не хватит и дня, чтобы перечислить, сколько раз ей приходилось краснеть. Теперь же я понимаю, что она любила меня. Наверное, так как умела и чувствовала. И я не вправе оценивать её поступки.

— Катя доехала на встречу, — выдыхает мама, пряча телефон в сумку. — Всё нормально.

— Ладно, — киваю в ответ.

— Быть может, однажды, не сейчас… У вас получится общаться. Я бы очень этого хотела, хотя понятия не имею, как и при каких обстоятельствах.

Я жму плечами, провожаю маму до двери. Всё слишком сложно. Время покажет.

Оставшись в одиночестве, я разбираю дорожную сумку, после чего звоню Медведю. Хочу снова найти в его словах утешение. Удивительная вещь, когда он рядом — я искреннее чувствую, что не совершаю никакого преступления по отношению к другим. Но стоит оказаться наедине со своими мыслями, как они агрессивно атакуют голову.

Номер Басаргина занят. Снова и снова. Спустя несколько секунд я понимаю, что он, вероятнее всего, разговаривает с Катей. Меня знобит и трясёт. Ввязавшись в эти сложные отношения, мы оба понимали к чему всё идёт. Правда, не до конца.

Откладываю в сторону телефон, беру в руки книгу. Хочется открыть последнюю прочитанную страницу и погрузиться в мир раскрытия преступлений, чтобы ненадолго забыться. Но в этот раз не выходит.

Миша перезванивает через несколько минут. Внимательно выслушивает мои сбивчивые речи.

— Я обо всем рассказала Кате, но при этом легче не стало — я чувствую себя безумно виноватой! Наверное, начиная со второй встречи с тобой. Когда узнала кто ты. И с каждым днём шкала вины всё растёт и растёт.

— Совсем не чувствовать вину ненормально, — поясняет Медведь. — Она хоть и неприятна, но возникает потому, что мы все социальные существа, связанные друг с другом и друг на друга влияющие. Мы не можем быть безразличными.

Коротко всхлипываю и подхожу к окну. Смотрю на освещённую фонарями улицу и сильнее прижимаю к уху телефон.

— Но просто оставаться виноватым на протяжении всей жизни — это деструктивно, Лисён. Вина разрушает и подрывает собственные опоры, блокирует путь к развитию и удовольствию. Нам важно уметь прощать, в том числе самих себя. Потому что есть вещи, которые не изменить.

— Я не хочу ничего менять.

— Я тоже, — тут же отвечает Миша.

В груди сразу же становится тепло."

"— Я приеду на выходных, потому что есть нерешенные вопросы в городе, — продолжает он дальше.