Гризли

Глава 21

Легкий ветерок, овевающий мою еще разгоряченную и выставленную в таком положении напоказ всему миру промежность, и зудение, пусть и не жалящих, комаров, быстро начали приводить в чувство. Все это охереть как неправильно! Все! В особенности это послевкусие. Сладкое. Его не должно быть в моем сексе. Он для меня нечто другое. Средство помнить, почему людей можно принимать внутри своего тела, но нельзя впускать внутрь души. Эдакий костыль, выравнивающий твое положение, как только тебя начинает у*бищно кренить в сторону даже мысли «а почему бы и нет, вдруг и мне положен кто-то близкий». Рецепт прост до безобразия. Берешь практически первого попавшегося, слушаешь весь этот бред про то, какая я необыкновенная и все к моим ногам, пока он думает, что меня клеит. Трахаешься с ним, наутро видишь мир яснее ясного во всем его лицемерии и бесконечном наплевательстве на тебя всех окружающих и уходишь уже спокойно, унося эту реальную помойку в душе. Повторяешь, как только запашок развеется. Ну и где этот *баный запах сейчас? Самое время так-то!

— Довожу до твоего сведения, пещерное ты чудовище, что резинки не только имеют свойство предохранять от залета и болячек, но почти избавляют от этого вот бардака протекающего, — ворчливо заметила я, слегка поерзав на тяжело дышащем гризли.

— Мне по кайфу такой бардак, — хмыкнул он подо мной.

Вот, значит, как.

— Ну раз по кайфу… — Я резко села, напрягая внутренние мышцы и выталкивая при этом из себя и его обмякающий член, и поток спермы, что потекла по его яйцам. Кто-то меры не знает, кончая тут литрами. Вот пусть теперь тоже наслаждается, обмываясь.

— Зараза ты, — пробормотал Яр, все равно довольно ухмыляясь при этом. — Но это прощальное пожатие — все равно кайф. Лежи, сейчас тебя вытру.

— Обойдусь без посторонней помощи, — сразу огрызнулась я, вскочив и потопав к воде.

— Куда?! Стоять! Сейчас все пластыри замочишь и грязь в раны попадет. — Он быстро поднялся следом.

— Да что ты как наседка! — проворчала я, но остановилась.

— Потерпишь.

Я открыто наблюдала за тем, как он, шипя от явно холодной воды, замывал свое хозяйство. Вот же одарил его Боженька, прям от души. Даже почти ледяная речка не в состоянии сильно приуменьшить это «добро». А то видела я как-то одного позера, прыгнувшего на спор в трусах с моста ранней весной. Вынырнул он уже без трусов, и его бедолажное, и так, видно, не слишком богатое хозяйство съежилось настолько, что парень после нашего дружного ржача над ним долго не знал, куда себя деть. Вот сейчас почему-то немного стыдно за те издевки, в которых я была, само собой, впереди планеты всей — это ж я. Ну правда было смешно. А тут и захочешь — не посмеешься.

Намочив какую-то тряпку, он зажал ее в кулаке и подошел ко мне.