Грёзы лунного света

– Откройся, – потребовала от меня Луна. Я сделала это. Я была готова показать им все, что они хотели, если после этого все закончится. Серебряные нити вылетали из моей головы. Словно тонкие молнии, они летели в сторону Лембрара. Золотистые катушки, плававшие в тягучей жидкости, ловили их, и мои мысли и воспоминания вертелись по кругу. Я наблюдала за этим, как завороженная.

– Вот это да, – услышала я голос Амели. Этот возглас достаточно точно описывал происходящее.

Когда Луна отпустила меня, я, покачиваясь, поднялась на ноги. Воспоминания Коллама доставали немного дольше. Его лазурные нити обматывались вокруг катушек. Он тоже выглядел сбитым с толку, когда Киовар наконец отпустил его.

Он снова взмахнул своим волшебным пером, и я затаила дыхание. Что, если во мне еще были остатки Муриль? Не существовало ли тогда опасности, что она снова материализуется?

Киовар осторожно мешал пером жидкость в Лембраре. Наши воспоминания слетали с катушек и соединялись. Мои нити становились темнее, а нити Коллама – светлее, и уже нельзя было различить, какие кому принадлежали. Это длилось целую вечность, пока Киовар не достал ауреолу из Лембрара. Она безупречно сияла в свете огня. На пере ничего не было. Я выдохнула, и Коллам положил руку мне на плечо.

Я ночном небе вспыхнуло изображение, сначала нечеткое, но оно становилось резче, когда Киовар рассеивал все больше нитей в воздухе. Я увидела себя, бегущую в комнату Коллама. Затем появился Рубин, Коллам потянулся за Эскалибуром. Передо мной и всеми присутствующими разыгрывались самые ужасные минуты моей жизни. Мое сердце судорожно сжалось, когда я увидела, как Коллам неподвижно лежит на кровати. Его лицо было бледным. В нем будто не было жизни. На мои глаза навернулись слезы, но потом я почувствовала его губы у себя на виске.

– Это всего лишь воспоминание, – прошептал он. – Причем то, о котором нам надо бы забыть.

Я кивнула. Надо попробовать, хоть я и не верила, что мне это удастся.

Изображение погасло, и мы услышали, как все одновременно ахнули.

Элизьен подбежала к нам. Она торжествующе смеялась, обнимая нас.

– Я знала! – воскликнула она громче, чем, наверное, ей мог позволить королевский этикет.

Майрон стоял рядом с ней, и я гадала, откуда он вдруг появился. Она упала ему на шею, и лицо Ларимар окончательно помрачнело. Сердито фыркнув, она повернулась и зашагала к своей лошади.

Рубин подмигнул мне:

– Пожалуй, лучше проконтролирую, чтобы она со своей клячи не рухнула. А то она такая злая, что это вполне возможно.

– В конце концов, она моя мать. – Он пожал плечами и побежал за ней.

– Это был бы идеальный момент, чтобы исчезнуть на моем драконе, – сказал Джоэль Амели. Она хихикнула ему в ответ, а затем они оба испарились в темноте.

Он был прав.