Грим (ЛП)

 — Я думала, что мы прошли это, черт возьми! Я не похожа на ваших торнианских женщин, Грим! Когда ты собираешься в это поверить? Они — самые эгоистичные женщины, которых я когда-либо встречала, я даже не сталкивалась с такими! Боже! — девушка разочарованно отвернулась от него.

— Не «моя Лиза»? — спросила она, глядя через плечо.

— Ты всегда будешь моей Лизой, но я подумал, что ты не захочешь, чтобы я сказал это.

— Ты пытаешься угодить мне, Грим?

— Всегда, — с готовностью признался он.

Она поняла, что смутила его.

— Не надо. Не надо делать этого. Ты потеряешь себя, если постоянно будешь пытаться понравиться кому-то. Я знаю это.

Он увидел глубокую грусть, наполнившую ее взор.

— Могу я закончить рассказывать о Марке? Это может тебе не понравиться, — предупредила она.

— Это то, что сделало тебя моей Лизой, я хочу знать все.

Кивнув, она посмотрела на две луны… Почему-то они ее успокаивали.

— Итак, Марк и я взрослели, менялись, становясь ближе, иногда мы ссорились, лишь для того, чтобы наверстать упущенное.

— Я не понимаю? Что за «наверстать упущенное»?

— Помириться. Простить друг друга. Заняться сексом, — она увидела, что он все еще в недоумении. — Соединиться, — глаза Грима вспыхнули. — Примирительный секс может быть очень хорош, Грим, — Лиза послала ему сексуальную улыбку.

— Примирительный секс, — он попробовал незнакомые слова.

— Но потом Марк заболел, и мы больше не ссорились.

— У тебя не было причин ссориться, — Грим понимающе кивнул.

— О, было много причин ссориться, — Возразила Лиза. — Он принимал решения, с которыми я не соглашалась, решения, которые затрагивали нас обоих. Я должна была спорить с ним, но я этого не делала, ему и так было тяжело, понимаешь? Его болезнь уже многое отняла у него… Его способность быть моим мужем, быть мужчиной… — глаза Лизы наполнились слезами. — Я не хотела отнимать у него еще больше…

— Он делал то, что тебе не нравилось? — Грим не мог скрыть своего шока.

— Да, но я ничего не говорила. Я прятала свой гнев, свою боль, накапливая их до тех пор, пока я не находила отдушину или не взрывалась, — она оглянулась на Луны. — Сначала я била посуду, много, очень много посуды, но это приводило лишь к тому, что мне приходилось убирать беспорядок.

— Позже, когда все стало совсем плохо, я вставала посреди ночи, шла в гараж и кричала. Иногда мне казалось, что я никогда не остановлюсь. Я чувствовала себя настолько злой, такой больной и одинокой.

Наконец она позволила себе оплакать все, потерянное ей.

— Потом я разозлилась, что злюсь. Ты можешь это понять, Грим? Ты злишься на себя, потому что сердишься? — Лиза не ждала его ответа. — И тут появился Питер.

— Брат Марка, — торнианец подошел к ней, осторожно вытерев слезы своими большими пальцами. Слезы не шли Лизе.

— Да.