Гридень. Начало (СИ)

А где мне его держать? Сокола всучили, а даже клетку какую не дали, хорошо, что шапочку, клобук, все-таки подарили. Так что пусть птичка порезвиться и себя прокормит.

Далее мне вынесли вердикт, по которому не стоит вообще обращать внимание на свои травмы, ибо нечаотвлекаться на мелочи. Явная гематома на спине, выбитое плечо, конечно, не так, чтобы серьезные повреждения, вместе с тем, работать левой рукой не смогу, а спать на спине не придется еще с недельку, если не больше. Но я все же попросил Мирона сильно дернуть левую руку. Чувствовал, что плечо выбито. Десятник, ничтоже сумняшеся и рванул. Спасибо, что не вырвал руку.

— Про долю в десяток не забудь… Старший новик, — Мирон улыбнулся, как-то даже по-отечески.

Глаза десятника блеснули, он отвернулся и поспешил уйти.

— Еще Воисил куда-то ушел, — походя сказал Мирон.

— И Спиридон ушел, — сказал я, цепляясь за какую-то мысль, но не улавливая ее.

Я поднял руку, которую ранее благоразумно обернул в тряпку. Ярл почти моментально показался в небе надо мной. Грозная птица в пике пошла на снижение.

— Экий глазастый, — восхитился я. — Увидел, стоило только руки поднять.

Я все больше проникался к птице. Был у меня некогда кот… Хороший кот, сдох, правда, быстро, когда мне приходилось его часто отдавать в «хорошие руки». Ну не брать же Гаврилу, так я звал кошака, с собой, туда, где стреляют. Был Гаврила, станет Ярл. Был кот, а будет сокол.

Часик, или около того, вздремнуть все же удалось. После того, как пришло насыщение от съеденного хлеба, меня разморило, аж жуть. И спал бы дальше, но…

— Проснись, Влад, проснись, — тормошил меня Спиридон.

— А я уже и поминки заказал по тебе, вон, с новиками о тризне сговорился, — по-дружески, с лицом самого добродушного человека, говорил я.

— Все тебе скоморошничать, да шутить. Я с сурьезным делом пришел, — не принял мой искрометный, добрый юмор Спирка.

— Ты скажи мне: кровь свою взял? — спросил я, привставая.

На удивление, но, после того, как Мирон дернул руку и тем самым вставил сустав, левая верхняя конечность заработала, пусть еще и ныла тупой болью. Так что я даже своей левой рукой показал направление, где именно должен был взять чужую кровь Спиридон.

— Кажись, что взял! — гордо, подбоченившись, сказал дьячок, после что-то вспомнив, стал истово креститься.

Понятно: с одной стороны он гордиться, что тот единственный выстрел из арбалета пришелся не мимо, и даже такой слабосилок, как Спиридон, и тот внес свой вклад в общее дело. С другой же стороны, он почти что священник, по крайней мере, Спирка таковым себя считает. А тут грех убийства.

— Скажи мой друже, а как вера наша христианская Восточного обряду относится к воинам-монахам? — спросил я у Спирки.