Гридень. Начало (СИ)

Когда только садишься за руль, то даже не представляешь, как это смотреть во все зеркала одновременно. Но с опытом не только можно рассмотреть что твориться на дороге, но и коленки симпатичной женщины, сидящей рядом.

Между тем Богояр стал отступать. Он отбивал все выпады Мирона, но… Да он же играет, вызывает десятника на атаки. Не так болит нога у моего отца, как он это показывает. Крикнуть Мирону об этом? Нет, не я. Встав с травы, я чуть прошел вперед, где сидел, но уже на лавке, вкопанной тут, наверное, пару часов назад, полусотник Никифор.

— Никифор, ты видишь, что Богояр играет Мироном? На ноге много крови, но этот порез не столь важен, — говорил я.

Полусотник хмурился. Были выкрики в обеих сторон, подсказки, но, кричали все более молодые воины, хотя тут зрителями и были все статусные, в основном десятники.

— Мирон он играет тобой, нога не дюже болит! — все же выкрикнул полусотник и осуждающе посмотрел на меня.

И тут, скорее, Богояр услышал призыв действовать, чем Мирон понял суть игры своего противника. Мой отец пошел в атаку нанося удар за ударом. Сейчас он в основном бил в уровень головы. Я улыбнулся. Такой рисунок боя отца был мне известен и мы прорабатывали его с Мироном. Десять-двенадцать ударов в голову, после должна последовать, якобы неожиданная, серия ударов в ноги. Так и произошло и Мирон был готов к такому повороту в поединке, он резко заводит левую ногу назад, даже чуть перекручивается. Богояр, стремясь нанести удар в ноги десятнику, не встречает никакого сопротивления, кроме воздуха и чуть проваливается, а Мирон наносит ему удар по спине. С очень неудобной позиции, удар был смазанный, но по спине…

На какое-то мгновение Мирон замер, он, как-будто не поверил в то, что произошло.

— Добивай! — кричали все, и десятник занес меч для удара в шею или ключицу.

— Фуих! — прозвучало что-то нечленораздельное, причем это был единый звук ото всех присутствующих.

Мирон окинул дружинников Ивана Ростиславовича взглядом и, не успев сменить на своем лице торжествующую улыбку, так и упал замертво. В теле десятника торчал меч Богояра. Пока Мирон собирался довершить дело, убить уже сильно раненого предателя, мой отец, возможно, и на последних силах, упал на окровавленную спину и так, из положения лежа, воткнул свой меч снизу в живот Мирона. Клинок вошел в плоть, изнутри минуя грудную клетку и, казалось, мог выти через рот или голову десятника.

— Круг свершился! — на правах старшего, в отсутствии Всеволода Ольговича, сказал князь Иван Ростиславович, уже получивший прозвище «Берладник».

— Князь! Влад! — кричал хрипловатым голосом Богояр. — Князь! Влад!

Иван Ростиславович остановился. Он уже оказался спиной к раненному Богояру, который отмахнулся от своих сподручных и знаками указывал им не подходить.