Гридень 3. Экспансия

Подворье мое можете разграбить, мне пути в Новгород-Северский более нет, — сказал Алексей.

Мне показалось, что он сейчас не столько действительно освобождает воинов от клятвы, сколько проверяет степень их лояльности. А еще я не мог не удивиться тому, как легко дядька отказывается от своего имущества.

Остались все воины, хотя я не мог не отметить, что были те, кто начал крутить головой по сторонам, ожидая реакции у своих товарищей. Если бы хотя бы двое высказались за то, чтобы уйти, вероятно, половина воинов покинула Алексея.

— Спаси Христос, други мои, что остались со мной. Здесь самые верные из всей сотни. И не страшитесь будущего, есть у меня серебро, хватит обжиться хоть где, — сказал Алексей со-ратникам, а после повернулся ко мне и как бы оправдывал свой поступок. — Я не буду топтать копытами моих коней русскую земли бок-о-бок с кипчаками. Не по нраву мне сговор Игоря Ольговича со Степью.

— А как клятва, сотник? — задал вопрос Стоян.

— Моя клятва, данная матери Владислава, сестре моей, Агате, сильнее иных обещаний и клятв. Она на крови, она на поминании Рода. Так что я нарушил бы более сильную клятву, если бы оставался с князем Игорем Ольговичем. И еще… — Алексей осмотрел всех воинов. — Вам самим не претит, не отвращает звать кипчаков на Русь? Мы били степняков, потеряли в боях многих своих товарищей, а теперь лобызаться в уста с ними станем? Сколько клятв было произнесено о мести половцам? Сколько мы ходили в степь искать своего врага и бить его?

— Вы можете вступить в Братство, получить свои дома, чтобы перевезти семьи под Суздаль. Если нет семей, то получите возможности их завести, — встрял я в разговор.

Не сказать, что мои слова вызвали, вдруг, ажиотаж. Складывалось впечатление, что я сказал то, что само собой разумеется. Между тем, я понимал, что сейчас перед этими людьми стоит серьезный выбор, что я для них пока еще некий отрицательный персонаж, из-за которого, скорее всего, погиб их товарищ, а они лишаются части своего имущества.

А еще, получается, что большая часть сотни Алексея осталась брошенной, без своего командира и части своих товарищей. Наверняка, среди оставшихся с князем были не совсем лояльные моему родичу воины. Или, что скорее всего, это воины, которые более лояльны к князю Новгрод-Северска.

— Уходить нужно, сотник. Я с тобой, но пусть каждый решает. Что до Братства… Я не имею ничего против, нам нужно будет обживаться. Но прежде, пока князь у половцев, нужно сходить в Новгород-Северский и вывести свои семьи, свой скарб. У меня только два десятка коров. Мне их что, оставить? — высказался Стоян."

"На том и порешили, а после стали быстро уходить. Через Алексея я послал одного воина, чтобы тот отвез от меня приказ моей сотне выдвигаться к Переславлю.