Гридень 6. Собиратель земель

Объяснение, что Богояр без серьезного статуса не может, даже под сыном, оставаться на побегушках, меня не удовлетворило. Нет, такая мотивация к предательству может быть мне понятна, если бы дело касалось чужого человека, но не сына. Разве чуточку поумерить свое эго не стоит нормальных отношений с последним родственником?

Буду ли я переживать, если мой сын подсидит меня и станет выше в социальной лестнице? Вероятно, но здесь все зависит от тех методов, что использует для своего возвышения мой наследник. Вот, наследник! А, если он стал сильным, добился уважения, так радоваться нужно, что не пустозвона вырастил, а человека с характером, значит, и внуки будут воспитываться правильно и станут мужчинами. Не для этого ли живет человек? Чтобы радоваться сперва своим успехам, а после достижениям своих детей? Может, я наивный и пытаюсь все упростить, но пока так, и я не могу понять поступки Богояра.

— Ты переживал не потому, отец, что я, твой сын, стал выше, и не поставил тебя вровень. Коробило, видно, что тот, кто был тебе подчинен, кто рабом пребывал в твоем доме и слушался беспрекословно, вышел из-под этого гнета. Мало того, что вышел, так и принятие тебя в Братство ты считалподчинением мне. Но я не считал так, я надеялся на тебя, рассчитывал, что-то направление на Востоке у меня закрыто, что многомудрый отец сделает там все, чтобы процветала наша семья, чтобы процветало Братство и Русь, — сказал я, вставая со своего стула.

Не мог усидеть на месте, эмоции рвались наружу и нужно было хотя бы двигаться, чтобы сдержать их. Я испугался тому порыву, который возник неожиданно и чуть было не поглотил меня. Мне захотелось разрыдаться и броситься в объятья к отцу. А после развязать ему руки, напоить цикорием и уже чуть позже устроить семейный ужин, где дед Богояр будет нянчиться со своим внуком Александром, а мы с Машей, перебивая друг друга, станем рассказыватьпро успехи нашего сына, несомненно, лучшего из всех детей на свете. Вот Сашка улыбнулся! Какой же молодец! Тут сказал «агу» и уровень показателя «молодец» умножился. И все смеются, все радуются, а дед, вдруг, достает из-за пояса свой большой нож, скорее, кинжал, и дарит будущему воину. Идиллия? Да, но которой не суждено случиться.

— Ты понимаешь, что новгородцы тебя подставляют, а их посадник Мстислав Ростиславович просто мстит за своего отца? — задал вопрос Богояр.

— Понимаю, но так бывает, что мы часто в залоге обстоятельств, — отвечал я.

— А я всегда обстоятельства ломал, если они мне не нравились, — усмехнулся отец.

— Предательством и убийством. Отец, разве предать клятву, людей, стоит того, чтобы чувствовать свою свободу? И ты добился в жизни свободы, воли? — не давая возможности Богояру ответить, я продолжил. — Нет, ты всегда был под чьей-то властью. Под ней и остаешься.