Гридень 6. Собиратель земель

Вот в таких моментах, когда навстречу скачет женщина, на ветру развиваются ее черные, как смоль, волосы, жену называть Машей не поворачивается язык. Сейчас она дочь Степи, половецкая воительница Теса. Желанная, сильная, покорная только мне одному.

Мы подскакали друг к другу, на ходу, лихо спрыгнули с коней и обнялись.

— Люблю! — поддавшийся эмоциональному порыву, я стал целовывать жену в губы, щеки, шею.

— Ну, буде! Люди же смотрят! — сказала Маша, но не отстранилась, а принимала поцелуи, периодически меня одаривая своим страстным, учащенным дыханием.

— Ранее было, что старейшины при честном народе супружничались в чистом поле для плодородия. А мы стесняемся, — усмехнулся я. — Но, да, ладно, любая, поехали домой, там и помилуемся.

Я даже не стал обедать или отдыхать с дороги. Как только уточнил, готовили ли баню, приказав принести туда пива и какой закуски, я схватил за руку жену и чуть ли не силой потащил ее, опешившую от моего напора, с собой. Впрочем, Теса уже скоро обогнала меня и сама бежала в баню, игриво оборачиваясь и призывно, игриво, еще больше воспламеняя мое желание, смеялась.

Как мы разделись, я не помню, скорее всего, быстрее быстрого. И вот мы нагие, вот моя женщина, которую я безумно желаю, чуть смущенно опускает глаза. Нет, не была еще хорошо натоплена баня, потому и в парилке было тепло, но не жарко. Жарко стало только тогда, как мы накинулись друг на друга и…

Через пару часов, полных страсти и любви, мы пошли в терем. Я бы и здесь, в бане, провел остаток дня, но был еще один человек, обнять которого очень хотелось. Сына Александра досматривала главная «мамка», то есть «обер-нянька» Агапа. И никто не волновался, когда ребенок оказывался в руках это благословенной женщины.

Как только я вошел в покои сына, большая баба, по местным меркам такая, что только из-за нее могли появиться мифы о великанах, встречала меня с недовольным видом. Не скажу, что я испугался, но насторожился, точно. Уж больно грозно выглядела Агапа.

— Все, воевода, мочи нет, забирай, хоть на работу, хоть в ратники, одолели бабы… — вопреки всяким «законам приличия» и субординации, жена мастера-гончара Домажира с порога стала говорить на повышенных тонах.

— И тебе не хворать, Агапа! Что-то попутала, али бесы вселились? — сказал я, забирая Александра из рук женщины. — Чего строптивая такая стала?

— Одолели, окаянные. С утра до ночи вожусь с ними, учу, кормлю, обхаживаю, а тут… — сетовала «наседка». — Не гневайся, воевода, но я твоим сыном занимаюсь, как со своим, но иным людям слово давала, что их чад без внимания не оставлю. Вот и достают бабы, уже со мной знаться не хотят, а раньше я была у них за бабского воеводу, слушались.

Бабская воевода! Смешно звучит. Агапа — жонка видная в округе.