Гридень 3. Экспансия

— Достаточно! — слышу удовлетворенный голос одного из псов. — А то так и забьем до смерти.

— Ишь ты, ушлый какой, — возмущается еще один.

— Все? Закончили танцы? Могу встать? — говорю уже я.

Не так все весело, чтобы шутить, но противнику не стоит знать, что у меня болят ребра, которые, скорее всего, поломаны или с трещинами, часть их, конечно, но даже дышать болезненно. Но такое проходили и не раз, перетерплю.

Встаю и с удовлетворением смотрю, что четыре из восьми боярских прихвостней лежат или сидят, скорчившись от боли. Немного не дожал. Еще бы одного выключил бы из боя, так остальные и посыпались, растерялись точно.

— Заговоренный, ты? — спросил, видимо, старший в этой стае, рассматривая меня.

— А вы что за воины, что десятком на одного отрока полезли? Знайте, кабы нужно было вас убивать, но не жалел, рвал бы, но убил. Выживите в бою, чтобы после умереть от моей руки, — сказал я, злостно рассматривая своих обидчиков.

Один, на вид самый молодой из восьмерки, рванул было вновь попытать счастье в драке со мной, но его остановили.

— Боярин сказал, только чуть помять, — напомнил всем старший воин.

«И когда уже начнет действовать Угрюм?» — подумал я.

Говорят, что мысли материализовываются? Я в это уже почти верю.

— Тревога! Предательство! — начали орать вокруг. — Всем к воротам!

В горнице были окна, если прямоугольные вырезанные внутри стен дырки можно так гордо называть. Но оттуда доносились выкрики и даже какая-то энергетика от паники и растерянности, что начала царить в Кучково. Зря так кричат. Сейчас воины надумают в своих головах черти знает что. Что тут сотни предателей, несмотря на то, что в крепости всего-то меньше четырех сотен защитников осталось… Даже меньше должно быть, старший же сын боярина, взял вроде бы немало воинов."

"Мои охранники явно растерялись. Не было бы ноющей боли в боку, так и посмеялся бы с того, как все восемь псов начали метаться в разные стороны: то к двери, то посмотрят на меня и остолбенеют, опять к выходу, назад. И все это с шальными и выпученными глазами. С одной стороны, они же должны бежать на выручку своим со-ратниками, сражаться. А здесь я такой, отвлекаю аж восемь бойцов.

Что это для меня означает? Да то, что и мне нужно действовать.

— К боярину меня ведите! Я знаю, кто предал, мне говорить с ним нужно, — начал настаивать я, еще больше смущая и практически вгоняя в панику воинов.

— Что ты знаешь? — спросил старший среди псов.

— Нынче же сотня восстала из ваших ратных, значит на подходе шесть сотен князя, думаю и больше. Ворота открыты, значит, ворвутся сюда и всех вас… На колы посадят, — попробовал я хитростью избавиться от своих охранников.

— Нет, с тобой тут будем, — сказал старший. — Боярского приказа не ослушаемся. Не смутишь ты нас.