Грязная жизнь

не понял, – с трудом выдавил он из себя.

– Мирон?!. Не знаю.

– Че?! Не знаешь, кто он такой? – сморщился тот, с автоматом.

– Знаю. Но не знаю, где он.

– Только горбатого не лепи!

– Да честное слово, не знаю! – захныкал Медок.

– Савелия зачем хлопнул?

Он уже знал, что Мирона подозревают в убийстве авторитета по кличке Савелий. Его вчера следак ментовский на соучастие крутил. Да только все бесполезно. И на убийство Селезня колоть пытался. Да только они с Лежаком выработали четкую линию защиты, согласовали по всем параметрам. Не знаю, не видели, не догадывались. Ведь они даже не работали на Мирона, просто дружили с ним. Они ночные рыцари, благородные защитники путан от всяких негодяев. Они защищают их, защищали и будут защищать. И поверьте, товарищ капитан, делают они все это бескорыстно. А на хрена им, спрашивается, вешать на себя уголовную статью за сводничество? И девок предусмотрительно застращали, все под их дудку поют.

Только нынешний разговор разительно отличается от недавнего в ментовке. Сейчас с ним братки базарят, а им лапшу на уши вешать опасно. И все же придется придерживаться той же линии защиты.

– Да это же Мирон, не я. Мы с Лежаком даже не знали о том, что он затеял с Горюном. Они нас в свои планы не посвящали.

– А вот Лежак твой поет другую песню. Вы с Лежаком на шухере стояли, когда Савелия мочили.

Провокация чистой воды. Взять на себя Савелия – это смерть. Нет, не мог Лежак на это пойти, он же не идиот клинический.

– Не может этого быть.

– Ладно, проехали. А вот Селезня с пацанами ты точно в расход пускал.

– Тоже Лежак сказал? – с издевкой спросил Медок.

– И здесь не то. Не мог он этого сказать! Не могли мы быть с Мироном, когда он Селезня убивал, не могли! Мы соску одну новую вдвоем в это время харили.

– Это ты в ментовке рассказывал?

– Да нет, что я, дурак себя подставлять? Мы же девок не харим, мы их защищаем.

Тот, который с автоматом, резко дернулся. И тут же острая боль врезалась в мозг, и Медок потерял сознание.

Очнулся он от запаха нашатырного спирта. Он лежал на обочине дороги, вокруг него скопилась толпа, кто-то тыкал ему в нос вонючую ватку. Бандитов не было и в помине. Значит, они его отпустили. Поняли, что не смогут выйти через него на Мирона. И виновным его в убийстве Селезня не считают. Это само по себе маловероятно. Но даже если ему и поверили, его все равно должны были увезти куда-нибудь в лес и пристрелить, как мироновского пса. А его оставили в живых. Никогда Медок не верил в чудеса, но с сегодняшнего дня мнение его на этот счет резко изменилось.

– Разрешите! – послышался со стороны дверей громкий командный голос.

Капитан Черкизов повернул голову. К нему в кабинет входил седовласый мужчина с военной выправкой. Какой-нибудь отставной полковник, мелькнуло у него в голове.