Королевство грез

Как только она шевельнулась, Ройс тотчас же дернулся в ее сторону, хотя Дженни могла бы поклясться, что он и вправду весь вечер не замечал ее присутствия.

– Удаляетесь? – спросил он, дерзко вглядываясь в вырез лифа. Она застыла от невыразимого гнева в его взгляде, когда глаза их наконец встретились. – Должен ли я сопровождать вас в спальню?

Она заставила тело свое выпрямиться и встала в полный рост, доставив себе мимолетное удовольствие посмотреть на него сверху вниз, и отрезала:

– Нет, конечно! Меня проводит моя тетка.

– Что за ужасный вечер! – выпалила тетушка Элинор в тот самый момент, как они вошли в комнату Дженни. – Да эти англичане так на тебя таращились, что мне не терпелось отдать приказ выставить их из зала, и, клянусь, я чуть не сделала это. Лорд Гастингс, англичанин из пресловутых придворных Генриха, за едой все шептался с приятелем слева и не обращал на меня никакого внимания, что с его стороны было больше чем грубостью, хоть я и не пожелала бы с ним разговаривать. И, дорогая, не хочется причинять тебе лишнего огорчения, но твой муж мне совсем не понравился.

Дженни, позабывшая привычку тетки трещать как сорока, усмехнулась с любовью над недовольством шотландской леди, но мысли ее были заняты другим.

– Папа был в странном настроении за ужином.

– По-моему, всегда.

– Что всегда?

– Он всегда в странном настроении.

Дженни подавила усталый истерический смешок и отказалась от дальнейших попыток обсуждать прошедший вечер. Поднявшись, она повернулась, чтобы тетушка помогла расстегнуть платье.

– Твой отец собирается отослать меня назад, в Гленкарин, – сообщила тетушка Элинор.

Дженни крутнула головой и уставилась на нее:

– Откуда вы знаете?

– Он сам сказал.

Совершенно сбитая с толку, Дженни повернулась и крепко взяла тетку за плечи:

– Тетушка Элинор, повторите мне точно, что папа сказал!

– Нынче, когда я приехала позже, чем ждали, – отвечала она, опустив узенькие плечики, – так и знала, что найду его раздосадованным, причем в высшей степени несправедливо – я ведь не виновата в проливных дождях на западе. Как тебе известно, в это время года…

– Тетушка Элинор, – проговорила Дженни грозным предупреждающим тоном, – что сказал папа?

– Прости меня, детка. Я так долго жила без человеческой компании, накопила столько тем для разговоров, не имея, с кем побеседовать, что, признаюсь, не в силах остановиться. На окно моей спальни в Гленкарине частенько садились два голубя, и мы болтали втроем, хотя, разумеется, голуби мало что могут сказать…

В этот ужаснейший момент своей жизни Дженни затряслась от неудержимого хохота, обняла удивленную крошечную женщину, а смех рвался из груди, и на глазах от изнеможения и страха выступили слезы.