Королевство грез

 – Должно было быть и то и другое, чтобы я могла примчаться на помощь и немедленно всех спасти. Для того я и выдумала королевство.

– Вам хочется стать героиней своего народа, – заключил Ройс, улыбаясь над этим желанием, которое ему было нетрудно понять.

Она покачала головой, и острая тоска в ее тихом голосе погасила его улыбку.

– Нет. Мне только хотелось, чтобы меня любили те, кого я люблю, чтобы уважали те, кто меня знает, и чтобы я была им нужна.

– Это все, что вам требуется?

Она качнула прелестной головкой.

– И тогда я устроила королевство грез, где могла совершать великие и отважные деяния.

На ближайшем к замку холме на мгновение блеснувшая из-за туч луна высветила мужскую фигуру. В любой другой момент это краткое видение заставило бы Ройса послать солдат на розыски. Однако сейчас, когда он был утомлен любовью и знал, что еще предстоит испытать ему с пленительной, стоящей рядом красавицей, разум его не откликнулся. Ночь, наполненная теплом, дарила редкостную возможность уединения, была слишком мягкой и нежной, чтобы омрачать ее подозрениями."

"Ройс нахмурился, раздумывая над загадочными намеками Дженни. Шотландцы, даже жители южных равнин, которые строже придерживались феодальных законов, чем клановых, обладали необычайной родственной привязанностью. Как бы в клане ни называли отца Дженни – графом или просто Мерриком, он со всем своим семейством все равно пользовался полнейшей преданностью и обожанием. Родичам следовало уважать Дженни, она должна была быть им нужна и, безусловно, любима теми, кого любила, так что в общем-то и не требовалось никакого королевства грез.

– Вы отважная и красивая девушка, – сказал он наконец, – и по праву носите титул графини. Члены вашего клана, несомненно, относятся к вам именно так, как вам хочется, а может быть, даже лучше.

– По правде сказать, – отвечала она намеренно лишенным всякого выражения голосом, – они думают, что меня вроде бы колдовским образом подменили.

– Что им внушило такую дурацкую мысль? – ошарашенно спросил он.

К его изумлению, она решительно встала на их защиту:

– А что прикажете им думать после рассказов сводного брата о моих поступках?

– О каких поступках?

Она передернулась, снова обхватила себя руками и стала такой же, какой он впервые увидел ее на балконе.

– Не могу я об этом рассказывать, – шепнула она.

Ройс глядел на нее, молча настаивая на объяснениях, и Дженни, испустив прерывистый вздох, неохотно призналась:

– О многих, но самое главное – история с утонувшей Ребеккой. Мы с Бекки были кузины и лучшие подруги. И было нам обеим по тринадцать лет, – добавила она с грустной улыбкой. – Ее отец – Гаррик Кармайкл – был вдовцом, а она – его единственным ребенком. Он любил ее до безумия, как и все мы.