Королевство грез

Погруженная в море неведомых дивных переживаний, Дженни почувствовала, что Ройс валится на бок, увлекая ее за собой, и медленно пришла в себя. Глаза ее открылись, тени спальни вновь обрели форму; полено треснуло в камине, ярко вспыхнули искры. Потом нахлынуло осознание происшедшего, и, все еще находясь в его объятиях, она прежде всего испытала страх и одиночество. То, что она только что сделала, было не мученичеством и даже не благородной жертвой, нет, ибо она обрела такое дьявольское, такое… божественное наслаждение. Она обрела и еще нечто запретное и опасное – чувство, которого не должно и не может быть.

Но несмотря ни на что, она в тот момент желала лишь одного – чтобы он снова окликнул ее тем же хриплым и нежным голосом: «Дженни…» Или сказал – каким угодно тоном: «Я люблю тебя».

И, словно вняв ее желанию, он заговорил, но произнес совсем не то, что она жаждала услышать всем сердцем. Невыразительно и спокойно он поинтересовался:

– Тебе было не слишком больно?

Она потрясла головой и со второй попытки сумела выдавить:

– Нет.

– Мне очень жаль, если да.

– Нет.

– Это все равно больно, кто бы ни взял тебя в первый раз.

Слезы выступили у нее на глазах, спазм перехватил горло, она повернулась на другой бок, пытаясь высвободиться из его рук, но он быстро схватил ее, прижавшись к ней всем телом. «Кто бы ни взял тебя», горестно думала Дженни, очень мало похоже на «Я люблю тебя».

Ройс знал это, как знал, что безумием было бы даже подумать о подобном. «Не сейчас, еще нет… никогда», – поправил он себя, а перед его мысленным взором возник образ женщины, на которой он собирался жениться. Он не видел никакой вины в том, что среди всех прочих занимался любовью с Дженни, поскольку пока не был обручен, хотя Генрих, потеряв терпение, сам сосватал за него леди Мэри Хеммел.

В этот миг Ройсу пришло в голову, что даже если бы он был обручен, все равно не испытывал бы вины. Лицо Мэри Хеммел, милое и красивое, в обрамлении серебристо-светлых волос, стояло перед ним. В постели Мэри была страстной и неутомимой. Она сама, улыбаясь ему в глаза, призналась низким и резким голосом: «Вы, милорд, олицетворяете Власть, Силу и Могущество, а для большинства женщин это самые сильные побуждения к любви»."

"Глядя на пламя камина, Ройс лениво гадал, продвигает ли это дело Генрих, не дожидаясь его возвращения в конце месяца. Будучи сильным государем, добывшим трон в бою, Генрих быстро приобрел довольно-таки неприятную, по мнению Ройса, привычку при малейшей возможности решать политические проблемы дорогостоящим способом устройства браков между враждующими семействами, начиная с собственной женитьбы на Елизавете Йоркской, дочери того самого короля, у которого он отбил английский трон годом раньше в сражении, завершившемся гибелью противника.