Прощальный поцелуй Греты Гарбо

– Говорили, что муж ее ревновал. Хотя лично я ничего такого не замечал. Мне казалось, у них была гармоничная пара и они любили друг друга.

– Ефим Аркадьевич как к этому относился?

– К сплетням? Никак. Ты же знаешь, его ничто не интересовало кроме кино. Инесса Ольшанская бесилась и, как мне казалось, ненавидела Лену. В лице менялась, когда та мимо проходила.

– За пасынка обижалась.

– Ну хорошо… А что же милиция?

– Приходили два следователя, но дело быстро закрыли. Оба случая признали несчастными. В смерти Лены подозревали Олега, но к тому времени он тоже погиб.

– То есть Олега Ольшанского подозревали в убийстве жены?

– Как будто он что-то сделал с ее аквалангом. Воздух, что ли, спустил. Но это не было доказано.

Лионелла тяжело проронила:

– Я бы не стал рассказывать об этом Кириллу.

– Вы готовы? – К ним подошла женщина, помощник режиссера. – Мы начинаем. Ждут только вас.

Лионелла с Черенцовым отправились в дом. На лестнице и в прихожей уже установили осветительные приборы. Стоящие на треногах и снабженные шторками, они давали мягкий рассеянный свет. Те, что у потолка, – резкие тени.

Из-за режиссерского пульта поднялся мужчина в кепке:

– Будем знакомы. Макс.

– Знаете, что нужно делать?

– Входите в кадр, поднимаетесь по лестнице ровно на четыре ступеньки, оборачиваетесь и смотрите в камеру долгим страдающим взглядом.

– Меня лучше не снимать с нижнего ракурса.

– Это еще почему? – спросил режиссер. – Мне лучше знать, как вас снимать. Внимание! – Он сел на свое место и стал смотреть в монитор.

К лестнице подскочила хлопушечница и щелкнула нумератором. Тележка с оператором двинулась, но Лионелла продолжала стоять у двери.

– Стоп! – Режиссер обратился к ней: – В чем дело? Вы не поняли, что нужно делать? Повторяю: входите в кадр, поднимаетесь на четвертую ступень, оборачиваетесь и смотрите в камеру долгим страдающим взглядом. Что вам не ясно?

– Так что же вы? Из-за вас мы теряем время. Тишина! Начали!

Хлопушечница щелкнула нумератором, и Лионелла тронулась с места, в полной тишине вошла в кадр, чуть задержалась у лестницы, потом медленно поднялась и, остановившись на четвертой ступени, обернулась. За несколько секунд Лионелла вспомнила все: ту ночь, проливной дождь и себя, промокшую и несчастную на пороге этого дома. Давно забытая боль стиснула сердце.

Ее взгляд, обращенный к камере, исполнился такой болью, что у присутствующих поползли по спинам мурашки.

– Стоп! Снято! – Режиссер вскочил с места, подошел к лестнице и поцеловал Лионелле руку. – Гениально! Благодарю вас. – Он обернулся и объявил: – На сегодня закончили.

Лионелла прошла в гримерную, сняла грим и переоделась в свою одежду. В коридоре ее ждал Черенцов.

– Душу вывернула, так посмотрела… – Володечка вытер слезу.