Прощальный поцелуй Греты Гарбо

Мишель Петухов заканчивал прощальную речь у гроба жены:

– И как сказал классик: если безутешно плакать до тех пор, пока не иссякнут все слезы, то рано или поздно на вас опустится скорбный покой и вы почувствуете, что отныне с вами уже ничего не может случиться, ни хорошего, ни плохого…

Лионелла вспомнила, что встречала эту цитату на форумах в Интернете, и, возлагая цветы, старалась не смотреть на лежавшую в гробу Катерину.

Она встала поодаль и только после этого оглядела присутствующих.

У гроба сидели незнакомые ей женщины. Старшая, вероятно, мать Катерины. Ее лицо выражало неподдельное горе. Остальные, по внешнему виду – провинциалки, просто глазели по сторонам.

Недалеко от гроба, в черном декольтированном платье длиной выше колен, стояла Марго Никодимцева. Заметив Лионеллу, она сделала приветственный жест. Рядом с ней Лионелла заметила Терскова. Объяснить его присутствие было непросто. Она выбрала очевидность: Терсков приехал, чтобы отдать долг памяти женщине, погибшей в его отеле. Чем не версия? Другой просто не было.

Среди пришедших проститься с Катериной была и Милена Полторацкая, как всегда безвкусно одетая, с тяжелым ожерельем на шее. Рядом с ней был старец Порфирий. По его отрешенному виду было ясно, что он молится.

– Разрешите… – оттеснив кого-то плечом, рядом с Лионеллой возник Шмельцов. – Не выношу подобных мероприятий, но не прийти не мог.

– Аналогично, – сдержанно заметила Лионелла.

– Через несколько минут.

Шмельцов взглянул на часы:

– Удивительно зловещее изобретение… Не находите?

– Я про часы. Ни на минуту не позволяют забыть, что жизнь – конечна.

– Вам особенно идет эта шляпка. Страдал без вас все эти дни.

– Любезник, – тихо проронила она.

– Чаровница, – сказал он.

– Не лучше ли вам выйти? – спросила дама с лошадиным лицом.

– Прелестная идея. Вы позволите? – Шмельцов проворно склонился и поцеловал даме ручку, после чего вывел Лионеллу на улицу. – Какое облегчение!

– Вы хромаете, – сказала Лионелла.

– К счастью, мой полет не был фатальным.

– Вы правы, Катерине повезло меньше вашего. – Лионелла достала мундштук и, не отводя взгляда от своего отражения в стекле, закурила. – Действительно странно…

– В одном отеле с одного этажа с разницей в двадцать четыре часа падают два человека.

– Прошу заметить: характер наших полетов диаметрально различен. Кому это знать, как не мне. Я – участник.

– В таком случае поделитесь: как вы решились?

– Крепко выпил, и мне показалось, что крыша не настолько крута. Припоминаю то волшебное чувство: смесь протеста, жажды свободы и безграничной смелости.

– Врете… – сказала Лионелла, затянулась сигаретой и выпустила дым изо рта. – Все, что вы сейчас рассказали, – вранье.

– У вас нет оснований не верить мне.