Грешный соблазн ночи

— Что значит — почти здоровая?! — закричала девушка, и послышался шум падающего предмета.

— Ты там перестань громить дом, — грустная улыбка появилась на лице Марии, и она присела на диван, подобрала под себя ноги, и приготовилась к долгому разговору.

— А ты перестань пугать меня!

— Я же сказала, что со мной всё хорошо! Сама посуди — я разговариваю с тобой, даже пытаюсь улыбаться, у меня не отобрали телефон, значит, я не нахожусь в заточении!

— Ага, Маша, я не знаю, что с тобой надо сделать, чтобы ты начала рассказывать правду о том, как тебе плохо, — фыркнула Оксана, и снова чем-то загремела. Как поняла Мария, подруга готовила ужин. У Оксаны и Егора год назад родились два мальчугана, и теперь подруга часами пропадала на кухне. Трое мужчин в доме — это серьезно, не смотря на то, что двое из них ещё пешком под стол ходят.

— Тогда не стоит и допытываться.

— Но мы за тебя переживаем!

— Мы? — переспросила Мария, и прикусила губу в ожидании ответа.

Под этим «мы» многое подразумевалось. С полгода назад она сильно поругалась с Егором, и они с тех пор не разговаривали. Егор относился к категории неисправимых шовинистов, и считал, что все женщины должны быть замужем. А свободные волчицы — беда любой стаи. Из-за них молодые волки в брачный период совершали много глупостей, и порой, разногласия за самку решались кровавыми боями. Но больше всего Егора раздражал факт, что незамужние девчонки становились добычами вампиров. И он с горяча сказал, что самки сами рады до смерти оказаться в подчинении у кровососов.

Последнее заявление и стало камнем преткновения между Марией и Егором. Если до этого она могла вытерпеть его разглагольствования ради Оксаны, то тут не выдержала, и они сильно поскандалили. Это надо такое сказать — чтобы девушки сами мечтали попасть к вампирам! Да никто не мечтал о такой участи! Девушки страшились этого!

Правда ведь?

У Марии перед глазами промелькнул роскошный замок Даровым, и ей пришлось мотнуть головой, чтобы прогнать наваждение. Она была не меркантильна, её не волновали деньги и другие блага, которые можно было за них купить.

Но разве она могла ручаться за других?

— Мы, мы! — недовольный тон Ксении вернул её к реалиям жизни. — Ты теперь до конца дней будешь считать Егора бессердечной скотиной?

— Я его никогда не называла так, — ворчливый тон подруги, сквозь который слышались нотки любви и уважения к мужу, заставили Марию искренне улыбнуться. И на мгновении забыться.

— Зато я так называю. Пусть он и не говорит, но очень переживает за тебя! Ты бы видела его лицо, когда я ему сказала, что за тобой приехал человек от Даровых.

— И что он сказал?

Тишина.