Грешники

Я не сопротивляюсь, когда мужчина помогает мне снять его же толстовку, правда, тут же обхватываю себя руками: на мне брендовый и дорогой, но все же совсем не для крутого ресторана розовый спортивный костюм и кроссовки. Правда, и Великан одет не лучше, но его это вообще не смущает.

Судя по интерьеру, место недешевое.

— Садись, сейчас все принесут. — Уже отодвигает стул и терпеливо ждет, пока я опасливо усядусь.

Сам садится напротив, молча достает сигареты, но не закуривает, просто кладет пачку перед собой, покрывая ее тяжелой бензиновой зажигалкой.

Меня потряхивает. Мне плевать, что обо мне подумает случайный попутчик.

Достаю сигарету, зажимаю ее дрожащими губами.

Великан молча подносит зажигалку.

Меня не прет от вкуса табака. Я не зависима от курения, но…

Все-таки любопытство берет верх, и я рискую поднять взгляд на своего нового знакомого.

Ему лет тридцать, может, немного больше. Глаза темно-синие, волосы черные: длинная челка до самого носа, выбритый по последней моде затылок. Крупный нос с горбинкой, не очень аккуратный контур губ. На подбородке ямочка.

Когда подношу сигарету для новой затяжки, машинально поглаживаю пальцем свою ямочку на подбородке — папино наследство.

Руки у него… сильные, крепкие, предплечье, когда он прижимает его к боку, вздувается накачанным бицепсом.

Обе «забиты» разноцветными татуировками. Говорят, сейчас так модно.

— Не люблю курящих баб, — без обиняков говорит Великан.

— Это лучше, чем антидепрессанты, — пожимаю плечами я.

Брезгливости в его взгляде меньше не становится.

Я курю только когда мне плохо.

Меня не тянет и не ломает без никотина, я не зависима. Я просто делаю это, успокаиваю свое подсознание, что хотя бы как-то помогаю ему переваривать стресс. Хоть, конечно, никотин еще никому не сделал добра.

Официантка появляется почти незаметно: ему приносит чай в большой чашке, мне — кофе и маленькую рюмку с чем-то похожим на коньяк.

— Есть хочешь? — Великан кивает на оставленную на краю стола планшетку меню.

Сначала хочу отказаться, но желудок успевает заурчать раньше.

— Я заплачу за себя сама, — предупреждаю сразу. Сколько примерно будет стоить рыба, салат и вино в таком месте, я представляю. Это ценник не для автомеханика.

— Ты, типа, крутая? — Великан вопросительно поднимает бровь.

Почему-то только сейчас обращаю внимание, что у него в ней серебряная «штанга».

И еще маленькое колечко прямо посередине нижней губы.

Днем в гараже чинит машины, а вечером там же репетирует со своей рок-группой?

— Я тебе еще за машину должна.

— Я же сказал — сам сделаю. Еще раз про «бабки» скажешь — очень огорчусь.

Это его «очень огорчусь» звучит как трехэтажный отборный мат.

— Кстати, — он очень по-деловому протягивает руку через весь стол. — Я — Стас.