Грешники

Если Призрак напишет — будет сигнал.

Но взгляд то и дело косит в сторону мобильного. Причем даже когда опускаю его экраном вниз.

Около трех я все-таки решаюсь написать ему первой, хоть он так и не ответил на мое вчерашнее сообщение. Мы ведь просто друзья? Нет ничего страшного в том, чтобы пожелать другу любви и счастья, и сказать, что он каким-то образом сумел стать неотъемлемой частью моей жизни.

Сообщение висит без доставки.

Пять минут, десять, полчаса, час.

В десять вечера я решительно готова к чертовой матери удалить все контакты Призрака и вышвырнуть его из своей жизни. Это становится слишком опасно. Это именно то, от чего я отчаянно бегу — ненужные эмоции, лишние чувства, энергия, которую спускаю в черную дыру.

Готова… но все равно тяну время.

До часа ночи, когда, наконец, становится понятно, что этот день — День Всех проклятых влюбленных, первый за все время нашего общения, когда Призрак не прислал мне ни одного сообщения.

Я выпиваю успокоительные и запиваю их красным сладким вином, хоть это и надругательство над организмом. Кутаюсь в свой любимый домашний плед, забираюсь с ногами на подоконник и изображаю из себя кокон.

Даже сильным девочкам иногда нужно поплакать.

Недолго, часика хватит.

Я снова и снова прокручиваю в голове те самые тревожные звоночки, которые отзывались в некоторых его фразах и сообщениях, в том, как он изредка уходил от вполне простых и прямых вопросов, как любил пошутить на тему: «Несвободный мужчина всегда может стать свободным, в чем проблема?»

Странно, что пока с человеком есть постоянный контакт, ты вроде как не видишь все эти очевидные вещи, не замечаешь проплывающее мимо бревно. Но стоит случиться паузе — и отрезвление вклинивается в вашу сиропно-ванильную историю, как тот самый финский нож из известного романа Булгакова.

Где-то около трех прилетает сообщение от Ленки: фото в обнимку с букетом, плюшевым зайцем и коробкой разных сладостей. Отсылаю ей кучу счастливых смайликов и на всякий случай перевожу телефон в режим полета, чтобы наверняка знать — до завтрашнего дня (точнее, уже до сегодняшнего) меня точно не потревожат счастливые истории чужой личной жизни.

Я сама выбрала карьеру.

Я так решила.

Просто… Может, это немного эгоистично, но если он дал мне время — разве, не честнее было бы сказать, что в его жизни все-таки появилась другая женщина?

Около пяти я с горем пополам начинаю зевать и забираюсь в постель прямо в своем коконе, кое-как накинув на себя одеяло. В голове на удивление пусто — там нет ни единой мысли, только потребность закрыть глаза и вырубить эту предсказуемую реальность."

"Меня будит настойчивы звонок в дверь, активно приправленный стуком, пусть и негромким. На часах на прикроватной тумбе — начало первого дня.