Грешники

— Это можно застирать, — решительно говорю я, справляясь с несколькими верхними пуговицами.

Дохожу до четвертой, которая чуть выше пупка.

Ворот шелковой рубашки отходит в сторону, тонкая словно намоченная ткань медленно сползает с одного плеча.

Я сглатываю, потому что уже очень давно не видела моего мужчину… даже вот так, полураздетым. Даже утром или перед сном он ходит по дому в футболке, словно жадничает показывать мне все, что выше локтя, словно у меня нет особенных привилегий видеть то, что не могут видеть остальные.

— Маш, — Гарик перехватывает мои запястья, пресекая попытки стащить с него рубашку, — я могу купить новую в любом магазине.

Киваю слишком быстро и энергично.

Это так… позорно, что приходится искать повод, чтобы раздеть собственного мужа.

— Можешь думать, что хочешь, — сглатываю, потому что его пальцы на моей коже ощущаются очень сильными и властными, — но я правда просто хотела помочь с пятном… Ну, до последней минуты."

"Мне приходится задрать голову, чтобы заглянуть ему в лицо, потому что проходит несколько долгих мгновений — а Гарик так и не отвечает на мои слова.

Его глаза темнеют.

Большие пальцы поглаживают тонкую кожу на внутренней части запястий, и я сеточками вен чувствую шершавую прелесть его кожи.

— Никогда не занималась этим в общественных местах, — говорю пересохшими от волнения губами.

— Да? — Он так искренне удивляется, что я даю себе обещание обязательно при случае расставить все точки над «i» в вопросе моего… гммм… личного опыта. Кажется, он думает что я более современная девушка, чем есть на самом деле.

Поворачивает спиной к мраморной панели с умывальниками.

Опускает ладони мне на бедра, без особых усилий подхватывает, чтобы усадить на прохладную поверхность.

— Дверь… — шепчу я, обвивая руками его крепкую шею.

— Я закрыл, — затыкает мне рот.

Мне нравится чувствовать его пальцы у себя на бедрах, потому что они крепкие и сильные, и я нарочно немного ерзаю из стороны в сторону, чтобы Гарику пришлось держать меня еще сильнее. До отпечатков на коже, чтобы, когда буду принимать душ, на мне были свидетельства того, что наша семейная жизнь потихоньку, но сдвинулась с мертвой точки.

Мне хочется от души выругать себя за то, что даже в эту пикантную минуту, стоит мужу сильнее толкнуть меня назад, спиной на большое зеркало в колючей раме, я издаю нервный смешок, потому что со стороны мы наверняка похожи на посредственный фильм «18+». Не стонем, едва дышим, долго возимся с одеждой, потому что с первого раза молния на моих джинсах никак не хочет поддаваться, а в его брюках путается рубашка.

— Черт, — слышу тихую ругань Гарика, когда он смазано проводит большими пальцами почти у самого края моих чулок, — я не взял «резинки». Не рассчитывал, что…

— Боже.