Грешники

Гарик подчеркивает, что давно все решил и не собирается передумывать, даже несмотря на мою вчерашнюю почти_истерику. Наверное поэтому так торопится, присылает адвоката на следующий день.

— Больше ничего, — вежливо отвечает женщина, поднимается, просит прощения и, ссылаясь на другие важные дела, уходит, на прощанье еще раз подчеркнув, что муж очень рассчитывает на благоприятный и взаимный исход бракоразводного процесса.

Как будто у меня есть выход.

Я сую документы в сейф, говорю помощнице, что сегодня меня уже не будет, и чтобы все запланированные на это число дела, она раскидала на другие даты. Она не подает виду, что удивилась, хотя именно сегодня я впервые за время работы в «ОлМакс» пропускаю утреннюю планерку. Даже если бы у меня и были моральные силы на ней присутствовать, от меня было бы мало толку, потому что сейчас моя голова пуста как никогда в жизни.

Из офиса еду прямо домой.

Долго брожу по комнате, пытаясь собраться с редкими мыслями, которые задувает в мою голову словно сквозняком.

Что теперь делать?

Я не знаю."

"Это очень странно и со стороны может показаться блажью, но у меня нет никаких планов на жизнь. Я так много и усердно работала, что все мои планы начинались по будильнику в пять тридцать и заканчивались п двадцать два ноль ноль. Работа, спортзал, дом, какие-то официальные выходы в свет.

Все мои планы на жизнь записаны в потрепанном рабочем ежедневнике.

Достаю из гардеробной пару дорогих английских чемоданов.

Ставлю их на пол, начинаю беспорядочно швырять вещи то в один, то в другой.

Пару костюмов, пару блузок, пальто, теплую куртку на всякий случай.

Туфли — любимые, белые, от «Джимми Чу». И тонкие весенние сапожки от «Маноло Бланик» — купила их случайно, когда была на конференции в Риме. Глаз упал, захотелось обязательно взять, и даже не смутило, что на размер больше. Думала — буду носить, как только подойдет сезон.

А они до сих пор — с новенькими глянцевыми набойками.

С прошлого лета.

Господи.

Ноги подкашиваются, потому что до меня вдруг доходит, что это за чемоданы.

В них были мои вещи, когда Гарик устроил нам свадебное путешествие. Сам все организовал, и видимо по его просьбе кто-то купил для меня целый тропический гардероб и вот этих чопорных английских красавцев с ручками из натурального дерева.

Вся моя жизнь — как эти чемоданы. Красивая и дорогая снаружи — пустая внутри.

Мне через полгода — двадцать восемь, а я не знаю, чего хочу от жизни.

Я так та округлая тетенька из диснеевского «ВАЛЛ-И»: если отобрать у меня шоры и самопередвигающуюся коляску — что останется?

В кармане вибрирует телефон.

Я удивленно шмыгаю носом и растираю по лицу поплывшую тушь, потому что это сообщение от Гарика. Официально интересуется, виделась ли я с адвокатом и все ли у меня хорошо.