Грешник. Вернуть бывшую

Ведь это невозможно! Врач говорил… Боже… Он же говорил, что почти нет никакого шанса… — Тут всё строго. Я не имею права звонить родственникам пациентов и устанавливать между ними связь. Это запрещено. Надеюсь, Рамиль Александрович, вы меня поймёте. Ведь доктор и вас предупреждал насчёт этого.

Рамиль кивает.

— Я… Ещё минуточку, пожалуйста, — с мольбой смотрю на девушку. — Миш, я к тебе приеду. Скоро… Очень скоро приеду, — свой голос я не узнаю. — Обещаю, Миш. Я приеду.

Брат снова улыбается, а через пару секунд видеосвязь прерывается. Я сжимаю в руке мобильник, как ненормальная всматриваясь в черный экран.

— Лер, — взяв меня за подбородок, бывший фиксирует мою голову так, чтобы наши глаза встретились. — С ним всё хорошо. Вон, ты даже поехать в Штаты обещала, — издает хриплый смешок. — А может, до того момента он сам прилетит к нам.

Чернов нервно ведёт плечами, пользуясь случаем, прижимает меня к своей груди и целует в лоб. А потом ещё раз и ещё… Он что вытворяет?

Слегка отстраняюсь.

— Рами… — не успеваю я договорить, как чувствую его ладонь у себя на животе.

Саша активно двигается внутри, а Рамиль замирает. Потом кладет вторую руку на мой живот. Его брови ползут вверх. Он открывает рот, чтобы хоть что-то сказать, но, шумно выдохнув, решает замолчать. Черт! Он сейчас так смешно выглядит… А ещё… Такая трогательная картина…

— Я его наконец-то увидеть хочу, — хрипит он, прикрывая на секунду глаза. — Ты же не будешь против, если я пойду с тобой в больницу? Лер, пожалуйста…

— Не буду, — тихо отвечаю. — Рамиль, ты мне тогда сказал, что Миша груз на твоих плечах уже много лет, — напоминаю его же слова. — А потом ты оплатил его лечение. Следом операция в Питере. А сейчас он в Штатах, и я только сейчас об этом узнаю…

— Тогда я был зол и всякую ерунду говорил, Лера. Я же не такой уж неблагодарный, чтобы наплевать на всё, что ты сделала для моей мамы и племянника! Что ты сделал для меня за эти годы… Я не мог с тобой так поступить. Да и обещание свое не забыл. Миша поправится.

— Спасибо, — шепчу, накрывая его руки, всё ещё гладящие мой живот, своими. — Мне не верится. Он… Ведь Миша был как мертвый. Смотрел стеклянными глазами. А сейчас те самые глаза блестят. Сверкают. Миша улыбается. Миша начинает говорить.

Из горла вырывается всхлип. Шмыгаю носом, в который раз чувствуя на щеках горячий поток слез. Рамиль убирает руку с моего живота, вытирает большим пальцем влагу.

— Плакать прекрати, Лер. Всё потихоньку наладится. И у нас с тобой… Да, я совершил ошибку, но это не значит, что буду совершать всегда. Больше никогда не повторится, — выдыхает. — В тот день, когда сделали операцию в Питере… Я был на иголках. Всё зависело от врача. Слава Богу, к вечеру он мне позвонил и сообщил хорошую новость. А через неделю Миша уже был в Штатах.