Грешник

Обхватила полы его пиджака и заплакала. Привычным движением Глеб похлопал женщину по спине.

- Ну, все... Все... Как-то да будет.

А потом он почувствовал это... Ее поцелуй на своей шее. Жаркий, жадный, отчаянный. Чужие руки оторвались от пиджака и скользнули вверх по груди, обхватили шею. Чужой рот прижался к губам. Острые ногти царапнули кожу. Глеб отстранился, не позволяя углубить поцелуй. Но Ларка, как будто этого не заметила, снова потянулась к нему, застонала утробно.

- Нет, Лара... Слышишь? Нет. Это не выход.

Она замерла, осмысливая его слова. Опустила голову. Глеб отступил еще на шаг. Ларка обхватила себя руками.

- Вот как... Теперь я не про твою честь, выходит?

- Не в этом дело, Ларис. Просто сейчас тобой движет отчаяние. Завтра ты бы проснулась и пожалела о случившемся. Я этого не хочу.

- О моих чувствах заботишься? - прошептала, поворачиваясь к нему спиной.

- Разве это плохо?

- Уходи.

Глеб ушел, тихо прикрыв за собой дверь. Долгое время он жил на взводе. Женщины у него не было вот уже... скоро полгода. С тех пор, как он увидел Наташу, и другие перестали для него существовать, возбуждать, вызывать желание. Легко бы было поддаться. Но он не хотел. Однажды решив для себя ждать Наташу столько, сколько потребуется - он ни на йоту не отступал от своего решения, хотя чем дальше - тем становилось труднее.

Доехав до больницы, Громов припарковался и пошел к крыльцу, но в последний момент оглянулся. Наташа сидела на скамейке между куцых клумб. Резко поменяв траекторию движения, Глеб направился к ней. Еще издали заметил, что она чем-то взволнована. Это выдавали хаотичные движения рук и застывший, стеклянный взгляд. Не представляя, чего ему ждать, Громов сел рядом. Осторожно коснулся пальцами острого подбородка, привлекая к себе внимание.

- Что случилось?

- Кириллу стало хуже. Врачи говорят, что после всего у него нарушилось правильное взаимодействие органов и систем, и они отказывают...

С лица его рука переместилась на ее беззащитную шею. Чуть надавил, привлекая Наташу к себе. Ее живот коснулся его. Он уловил первую неправильную судорогу, но не придал ей значения. Коснулся губами макушки, понимая, что это запрещено, но не зная, как еще ему утешить Наташу.

- Нас ведь предупреждали, что так может быть...

Она промолчала. Тряхнула головой. Медленно отстранилась.

- Вы пахнете духами Ларисы Викторовны, - прошептала, глядя куда-то в сторону.

- Правда? Я подвез её домой. Наташ... слышишь? Не было у нас ничего. И не может быть...

Не глядя на Громова, Наташа встала со скамьи. Поморщилась, скривила губы. А он ничего не понял. Не верит ему, что ли?

- А может, лучше, чтоб было? Намучились вы со мной, Глеб Николаевич...

- Ну, ты что? Что за глупости ты говоришь?

- Не хочу быть собакой на сене... Это неправильно. Но потом представляю вас с другой...