Грешник

Из-за которой он ее зубами, когтями не вырвет. И что тогда? Как ему... И зачем?

Хотелось её встряхнуть... Показать, что жизнь не остановилась! Порой удавалось... Но чаще - нет. Кирилл как будто утаскивал ее за собой. Тот, кто даже не любил ее так, как должен был! Тот, кто её предавал.

Тенью мелькнула домработница Каримовых. Поставила перед Глебом тарелочку с нарезанным лимоном, какой-то мясной рулет и тарталетки с рыбой. Похлопала его по плечу. Глеб поднял красные, измученные глаза.

- Спасибо...

Женщина подбадривающе улыбнулась и скрылась за дверью.

Рюмка за рюмкой. Одна бутылка опустела - он открыл вторую. Знать бы, как поступить? Да только кто подскажет? Даже психотерапевт Наташи от него открестился, наверное, решив, что Глеб спятил.

Может быть, он был дерьмовым отцом. И любил Кирилла недостаточно сильно. Но он сделал все, чтобы хотя бы его понять. Узнал все о нем. Все подчистую. Глеб даже с девками его встретился - знать бы, зачем? Чтобы лишний раз убедиться, что те и близко рядом с Наташей не стояли? Что его сын променял высшей пробы бриллиант на фальшивые стразы?"

"Громова разрывало на части. Он не хотел сыну смерти, хотя и знал, что Наташа вряд ли будет с ним, пока тот жив... Она выберет его в любом случае. По целой сотне причин, главная из которых - ее огромное сердце и жертвенность. Бессмысленная, в их случае. Ведь даже если Кирилл придет в себя... он ничего не поймет. Ему будет все равно, кто рядом с ним. Жена, или сиделка хосписа. Время упущено. Шансов на восстановление нет. Мозг поврежден... Так на какую жизнь она себя обрекает?! А главное - зачем? Кому из них от этого будет лучше? Точно, не Кириллу. И уж тем более - не им самим. Жизнь продолжалась, а Наташа упорно цеплялась за прошлое. И ведь самое смешное и горькое... Глеб сердцем чувствовал - она не любила Кирилла. Просто вросла в него за несколько лет, проведенных вместе, привыкла... прониклась этим дурацким «и в горе, и в радости»... безропотно взвалила крест.

Глеб уснул прямо в кресле. Когда вторая бутылка горькой уже подходила к концу. Проснулся уже ближе к ночи. Во рту - мерзкий вкус, рожа - помятая. Красавец! На телефоне - тьма не отвеченных. Он даже не нашел в себе сил предупредить о том, что не появится в офисе, а теперь уже поздно. Громов оставил трубку на столе, а сам, пошатываясь, упал на диван. Все завтра...

Утром с трудом продрал глаза. Сходил в душ. Не смог заставить себя позавтракать. Снова проверил телефон. Его интересовало лишь одно сообщение.

«Едем в храм».

Удивительно. Но за все это время Громов не нашел времени послушать, как она поет. Точнее... нет. Не так. Не во времени было дело. Он просто боялся услышать. Словно Наташино пение могло усугубить его на ней помешательство.

Какая глупость.

Громов сел за руль и покатил прочь из поместья.